Шпион из поднебесной - Дмитрий Романофф
Я слушал и не мог поверить своим ушам. Ну да, Мия назвала меня настоящим именем при первой встрече и это слышали сотрудники. Согласен, чудовищный прокол, но я не мог поверить в то, что она была агентом английских спецслужб. Как-нибудь, Мия дала бы мне понять, что я под угрозой. Она не могла поступить по другому…
— Даже если придётся менять документы или переводить тебя в другую компанию, нам нужна твоя помощь в продолжении текущих дел. Ты будешь работать удалённо. Никуда пока не выходи из дома. Сиди работай над текущими задачами. Никаких встреч. Жди дальнейших распоряжений.
— Я всё понял! Будет сделано! — ответил я не в силах сказать что-либо ещё.
Глава 17. Работа под прикрытием в Амстердаме
Крошечные капли дождя падали на окна такси, превращая огни Лондона в расплывчатые цветные пятна. Поездка к Дзинь Тао всегда была связана с внутренним напряжением, но сегодня было как-то особенно неспокойно на душе. Ожидание новых инструкций было мучительным. Я надеялся, что встреча прояснит ситуацию и даст новое, пусть и рискованное направление работы. По прибытии я обнаружил, что резиденция погружена в непривычную тишину.
Из кресла у камина в гостиной, где обычно сидел сам Дзинь Тао, поднялся Чжэнь.
— Присаживайся, — его голос сегодня был особенно серьёзным.
Я присел и почувствовал как рубашка под пальто прилипла к спине.
— У меня к тебе серьёзный разговор!
Он сделал паузу, давая возможность словам обрести вес.
— Вроде ведь всё было хорошо, — продолжил он, и в его интонации прозвучало почти сожаление, которое было страшнее крика. — Операция с парламентарием безупречна. Твои аналитические и деловые качества бесценны. Ты встроился в систему, но опять взялся за старое.
Мне не чего было ответить…
— Я ведь тебя предупреждал, что личные, а тем более оперативные связи с другими агентами строго настрого запрещены. Служба это не романтика. И ты, зная всё это, продолжал встречаться.
Он встал и медленно прошёлся к камину, положив руку на мраморную полку.
— Можно ведь просто жить и служить, — сказал он без улыбки на лице смотря на меня.
И тут меня прорвало. Плотина, сдерживаемая в сознании хлынула наружу.
— Просто жить? Почему я не мог просто жить и быть счастлив дома? — мой голос сорвался на крик отчаяния. — Почему? Я не имею права быть счастливым? Вы же сами сказали! Зачем было ломать мою жизнь и разлучать меня с любимым человеком?
Он остановился и посмотрел по отечески на меня.
— Ты сам выбрал свой путь. Ма Линь из отдела стратегического планирования проявил инициативу. Я лишь поддержал его. Установив личные отношения с сотрудником разведки, ты разрушил не только свою судьбу, но и поставил под угрозу работу целого ведомства.
Я вспомнил встречу с Ма Линем в парке Шанхая, его слова об угрозе и необходимости эмиграции.
— Вы причастны к моему переводу сюда, в Лондон? — не выдержал я.
— Не буду скрывать, мой друг, — сказал он смотря мне прямо в глаза, — Причастен! Я подёргал за ниточки и ты оказался здесь.
— Я служу великому Китаю! — сказал я, сам до сих пор искренне веря в свои слова.
— Ну-ну…
— Думаешь Китай всем заправляет? Нет! Всем правят большие деньги ещё со времён колонизации. Англия как была мировым центром управления, так и осталась. Поменялись способы управления, но не основы. Всем правит крупный капитал. Сегодня это корпорации, трасты и глобальные финансовые институты. Ты сам всё это прекрасно знаешь!
— Катай независим. У него есть доступ к природным ресурсам, дешёвой рабочей силе и технологиям.
— Ты прав только насчёт дешёвой рабочей силы. Остальное всё иллюзия. — Жёстко ответил Чжэнь.
— Но ведь можно просто жить? — повторял я эти слова как мантру. — Это Ваши же слова!
— Когда духовные ценности сталкиваются с базовыми инстинктами человека, начинается трансформация сознания от всеобщей любви к эгоизму. Готов ли человек ради любви к женщине, защищая её, отнимать жизни у других? А если он откажется сражаться и принесёт свою жизнь в жертву духовности, оценит ли этот его поступок женщина? Долг. Честь. Отчизна. Это пустые слова для тебя? Получается, что так!
— А я до сих пор не могу понять, как любовь ко всему можно совместить с жестокостью и насилием?
— Ты умный и духовно сильный человек, поэтому смог взять под контроль свои эмоции и выполнил задание. Многие не могут этого и поэтому от них необходимо изолировать знания, создавая классы, как это делают англичане. Отчасти, поэтому ты здесь.
— Ради этого нужно было ломать жизнь и отправлять меня сюда в ссылку?
— Ты не должен был касаться тибетской культуры, работая в государственных органах. Неподготовленное сознание без широкого кругозора, не может уместить всё это, ставя под угрозу цели ведомства. Мы не могли рисковать…
— Я ведь продолжал выполнять задания. Все поставленные задачи были выполнены!
— Да, но угроза срыва постоянно висела в воздухе!
Я глубоко вдохнул и задумался. Чжэнь продолжил:
— Макиавелли бы назвал современных менеджеров слабаками. Его подходы в управлении были куда более жёсткими и беспринципными. Методы работы с тех пор сильно изменились, гуманность стала основой управления современным обществом и тибетская культура оказала на это огромное влияние, вернувшись бумерангом колонизации не только в Китай, но и во все страны мира. Только модель маленькой горной деревушки не может быть перенесена на весь остальной мир.
— Как же всё это сочетать? — задал я резонный вопрос. — Как сохранить любовь к людям и всему живому с жестокостью менеджера, принимающего решения?
— Не путай жёсткость и жестокость. Для этого и нужны классы. Знания изолированы и не мешают людям разных социальных слоёв сосуществовать, выполняя поставленные задачи.
— Но в Китае коммунизм!
— Да, это удобная модель для мотивации людей работать за тарелку риса. И возможна она благодаря системе тотального наблюдения и контроля, которую ты внедрял. Информационные технологии помогли решили ряд задач, которые казались нерешаемыми ранее. Современные экономисты называют эту модель инклюзивным капитализмом, но на самом деле это
