Шпион из поднебесной - Дмитрий Романофф
Гордость. Она подступила и накрыла меня с головой. Не гордость за убийство. Нет! Гордость за причастность. Пусть я всего лишь крошечный винтик в гигантском, совершенном механизме, который зовётся Поднебесной. Моя работа, грязная и невыносимая в моменте, — это часть той самой великой стены, которая охраняет этот покой и это строительство. Я увидел результат своей работы в сверкающих фасадах зданий, в уверенной походке людей и смехе ребёнка.
Великий Китай это не просто слова из учебника или новостного ролика. Это воздух, которым я дышал, надёжный фундамент под ногами и благополучие, в котором жил этот город. Я был частью этого величия. Моя воля, интеллект и готовность идти до конца служили чему-то неизмеримо большему, чем я сам. Чувство вины казалось теперь мелким, почти эгоистичным. Разве можно жалеть о грязных руках, если ты возводишь ими храм?
Я зашёл в маленькое кафе, заказал зелёный чай и сел у окна. За его пределами кипел величайший город мира, который мы построили из пепла и унижения. Сомнения испарились, вытесненные пониманием моей миссии. Я пил чай, смотрел на город и чувствовал себя архитектором.
Возвращаясь в отель, я уже не видел камер наблюдения и модулей «Небесной сети» как гвоздей в крышку гроба. Я видел совершенную систему порядка, предсказуемости, силы и систему, которая не допустит новых «спрутов», а если и допустит то мы, «садовники», найдём и выкорчуем сорняки с ещё большей эффективностью.
Уверенность, которую я обрёл, гуляя по Шанхаю, была не пустой бравадой. Это было холодное, отлитое из стали понимание того, что я на своём месте. Я лезвие в ножнах государства. И когда на следующий день пришло сообщение о встрече не в бетонном бункере, а в парке, я лишь удивился изяществу выбора. Конспирация на виду, под сенью вековых деревьев. Я шёл туда твёрдой походкой, с прямой спиной, чувствуя вес своей значимости в каждом шаге.
Связной ждал у пруда, кормя карпов. Невысокий, полный мужчина в очках в тонкой оправе и простом, но стильном костюме. Он выглядел как уважаемый профессор или удачливый бизнесмен на прогулке. Когда я подошёл, он повернулся, и его взгляд был не проверяющим, а оценивающим и одобрительным.
— Пойдёмте, погуляем, товарищ Чен, — сказал он, и в его голосе звучала мягкая, не терпящая возражений власть. Мы зашагали по аллее.
— Меня зовут Ма Линь. Я руковожу отделом стратегического планирования в министерстве государственной безопасности, — он произнёс это так же просто, как если бы представлялся директором музея.
Я на мгновение опешил. Это был уровень, куда я лишь мечтал докладывать. Но шок быстро сменился вспышкой почти мальчишеской радости. Они заметили. Самые верхи заметили мою работу. Это было признание высшей пробы. Не похвала, а сам факт этой встречи.
— Я… чрезвычайно польщён, товарищ Ма Линь, — произнёс я, тщательно подбирая слова.
— И напрасно, — он мягко парировал, любуясь кроной дерева. — Польститься может дилетант. Профессионала нужно ценить, а вашу работу с «Драконами» и ликвидацию той… финансовой опухоли ценят очень высоко. Вы не просто выполнили задание, но и проявили стратегическое мышление. Вы нашли точки приложения минимального усилия для максимального эффекта. Это именно тот подход, который нам нужен.
От его слов по телу разлилось тёплое, уверенное спокойствие. Всё было правильно. Все мои терзания стали лишь слабость, которую я преодолел. Государство в лице этого мудрого, могущественного человека благодарило меня.
— А как… продвигается проект «Небесная сеть»? — спросил я, чувствуя теперь не тревогу, а здоровый профессиональный интерес. — На базе «Синьхуа».
Ма Линь оживился. В его глазах загорелся тот самый огонёк, который бывает у созидателя визионера.
— Ах, «Синьхуа»! — воскликнул он с неподдельным восхищением. — Это наше новое око и новый щит. Вы только представьте, система в реальном времени не просто видит лица, анализирует вообще всё. Человек вышел из дома, сел в машину, его маршрут отклоняется от привычного. Система сопоставляет это с тысячей факторов вроде того, что был ли у него стресс на работе по данным соцсетей, не активизировались ли в этом районе его старые криминальные связи. Она не предсказывает преступления, как в глупых фильмах, а вычисляет аномалии в социальной ткани с вероятностью девяносто девять процентов. Уровень уличной преступности в тестовых районах упал на сорок процентов. Сорок! Воры, насильники, грабители — все они теперь как на ладони ещё до того, как решатся на преступление.
Он говорил увлечённо, жестикулируя.
— А транспорт! Мы моделируем потоки всего города. Авария? Система мгновенно перестраивает светофоры и пускает рекомендации навигаторам, рассасывая пробку за минуты. Это же не просто удобство, а экономия миллиардов юаней в ВВП и тонн выбросов! Всё это демонстрирует наш интеллект и обеспечивает суверенитет.
Потом он обернулся ко мне и его взгляд стал твёрже.
— А ваша вчерашняя работа, Чен, — это та же система, но на другом, стратегическом уровне. Тех, кого вы выкорчевали… Они были раковой опухолью и высасывали ликвидность, лишая реальный сектор инвестиций, уводили капиталы в офшоры, обкрадывая бюджет, который строит школы, больницы и эти самые парки. Вы не просто ликвидировали нескольких жадных людей, а провели хирургическую операцию по спасению экономического организма всей страны. Вы вернули Китаю его главный капитал.
Я слушал, и каждая фраза ложилась на душу тёплым, целебным бальзамом. Он говорил на том самом языке большого замысла, которого мне так не хватало в моих внутренних бурях. Я был не палачом, а виртуозом высочайшего класса и «Небесная сеть» была не тюрьмой, а продвинутой системой диагностики и профилактики для всего общества.
— Мы строим общество нового типа, Чен, — заключил Ма Линь, останавливаясь у выхода из парка. — Общество гармонии, стабильности и процветания. И для этого нужны не только строители небоскрёбов, но и те, кто охраняет сам фундамент. Вы, мой друг, один из лучших стражей. Гордитесь этим. Страна на вас рассчитывает.
Меня переполняла гордость и я с нескрываемым воодушевлением слушал Ма Линя.
— Есть только одна небольшая проблемка… —
