Шпион из поднебесной - Дмитрий Романофф

В Шаолине учили: «Сила, встречающая силу, рождает разрушение. Сила, уступающая и перенаправляющая, рождает победу». В тайцзи нужно «слушать силу», чувствовать малейший импульс противника, чтобы использовать его же движение против него. В математике важно понимать не числа, а отношения между ними и скрытые закономерности.

Я открыл глаза и снова посмотрел на схемы. Их осторожность была их силой, но и слабостью. Осторожный человек боится не столько потери, сколько непредсказуемости и хаоса. Он строит идеальные модели, чтобы загнать мир в рамки прогнозов. Его главный страх — это аномалия, которую он не может объяснить.

— Вэй Мин, — сказал я, не отрывая взгляда от экранов, — нужно создать для них «призрачный рынок» и атаковать не только их позиции, но и уверенность в себе.

Он молча подошёл ближе.

— Слушаю!

— У них есть модели, — продолжил я, и мои пальцы застучали по клавиатуре, показывая глубинную статистику. — Они закладывают в алгоритмы определённый уровень волатильности, корреляции между активами, скорость исполнения ордеров. Мы не можем отнять у них деньги, но можем сделать так, чтобы их собственные, сверхосторожные системы перестали доверять данным.

Вэй Мин взял стул и присел рядом со мной:

— Мы уже создаём фантомную ликвидность и на долю миллисекунды опережаем их ордера, создавая иллюзию то появляющейся, то исчезающей ликвидности на ключевых для них уровнях. Как мираж в пустыне для жаждущего. Их алгоритмы, настроенные на осторожность, отступают, теряя лучшие точки входа.

— А как насчёт корреляционного сбоя? — спросил я, хорошо понимая, о чём идёт речь.

— Микровоздействиями мы вносим едва уловимый «шум» в активы, которые в их моделях должны двигаться синхронно. Наши статисты рассчитали точки, где малейшее расхождение вызывает максимальную паранойю в их системах управления рисками, но этого мало!

— Нужен эмоциональный резонанс! — добавил я.

— Согласен, — ответил Вэй Мин и приказал вывести на отдельный экран новостную ленту.

— Дайте мне доступ к каналам финансовых СМИ и соцсетей, — добавил я. — Нужно создать фоновый шум. Пусть это будет не явная паника, а анонимные посты на форумах трейдеров. Их люди это увидят и начнут искать подтверждения, находя наши «призраки» и «сбои».

— Исполнять! — крикнул Вэй Мин, и все в зале тут же повернулись к своим мониторам.

— Любые возможности сбоев бытовой техники, электроники и лампочек освещения рядом с трейдерами будут очень кстати, — сказал я, повернувшись к Вэй Мину. — Если есть доступ к их музыке, пусть она глючит и зависает. Если есть доступ к плейлистам, то можно вообще включить ультразвук. Тогда они просто обязаны тильтануть!

— Чан Тао! — крикнул Вэй Мин.

К нам подбежал молодой парень и Вэй Мин пересказал ему мои мысли.

— Будет сделано! — тут же ответил Чан Тао.

— Это наш специалист по взлому, — сказал Вэй Мин, повернувшись ко мне.

В подвале воцарилась тишина. Мы наблюдали, как в реальном времени отражались свечные графики счетов трейдеров. Динамика была налицо. Их депозиты таяли на глазах. Это была не просто атака, а отравление реальности. На их мониторах мир начал чуть‑чуть «плыть». Индексы, которые должны были двигаться вместе, начинали едва заметно расходиться, как стрелки сломавшихся часов, а в информационном поле уже полз тревожный шёпот.

Я наблюдал за их реакцией. Сначала заметил увеличение пауз между сделками. Алгоритмы перешли в гиперосторожный режим проверок. После чего последовали первые ручные вмешательства. Они начали бороться с системой, пытаясь вручную подтвердить или опровергнуть аномалии, теряя драгоценные секунды и хладнокровие.

— Первый ключевой узел, — тихо сказал аналитик. — Он только что вручную отключил свой основной торговый алгоритм. Перешёл на полный ручной контроль. У него паника.

Ручной контроль для такого объёма позиций означает самоубийство. Человек не может обрабатывать тысячи операций в секунду.

— Давление на него не ослаблять. Увеличить «мираж» вокруг его ключевой позиции по фьючерсам на медь, — скомандовал Вэй Мин.

Через десять минут он дрогнул. Его система, лишённая автоматической защиты и ослеплённая нашими фантомами, под давлением рушащегося вокруг него вымышленного хаоса, выдала чудовищную ошибку. Он выставил все свои позиции на продажу по заведомо бросовой цене. Наши алгоритмы, ждавшие этого, сожрали всё мгновенно.

— Ликвидирован, — констатировал Вэй Мин, но в его голосе не было торжества.

Второй продержался чуть дольше. Он пытался контратаковать, бросив резервные средства на поддержку своих позиций. Это была сила, встреченная силой. Идеальный момент для принципа тайцзи. Мы не стали противостоять, а позволили ему усредняться, вливая миллионы, чтобы минимизировать убытки.

Затем, в самый пик его усилий, мы точечно убрали «призрачную» ликвидность. Его собственный ордер, не встретив ожидаемого сопротивления, провалился в пустоту, обрушив цену ещё сильнее и моментально сожрав его же резервы. Он уничтожил сам себя.

— Второй ликвидирован, — раздался голос из зала.

Остался последний самый умный и осторожный. Он не паниковал и не атаковал, а замер, как хищник, почуявший невидимую ловушку.

— Он пытается уйти, — сказал аналитик. — Закрывает позиции мелкими частями, чтобы не вызвать паники.

Достойный противник. Он отказывался играть по навязанным правилам, предпочитая отступление. Но отступление — это тоже движение и его можно перенаправить.

— Все его осторожные ордера на выход, — скомандовал я. — Нужно аккуратно… перенаправить их. Пусть они исполняются против ордеров его же собственного хедж‑фонда из второй линии. Нам нужно создать иллюзию, что его предают свои же и что «спрут» начинает пожирать сам себя.

Когда его первый ордер на продажу был встречен агрессивной покупкой, связанной через цепочку офшоров с его же дочерней компанией, в его действиях наступила секундная, но роковая заминка. Пауза недоверия. Этого было достаточно. Далее, мы вбросили в информационное поле последнюю, решающую «утечку» и слух о том, что начинается вторжение Китая на Тайвань. Все устройства вокруг него начали глючить. Чайник не выключался, свет в офисе моргал, а из динамиков рядом доносился монотонный жужжащий звук. И вот, наконец, он тильтанул. Началась настоящая паника. Он нажал кнопку «Закрыть всё» единым, огромным, паническим ордером. Позиции были сметены в ноль за считанные мгновения.

— Операция завершена. Спрут обезглавлен, — отрапортовал Вэй Мин.

Я медленно поднялся с кресла и поблагодарил команду кивком, обмениваясь с Вэй Мином краткими, сухими фразами о передаче данных. Мои движения были механическими. И только когда лифт, уносящий меня из бетонного подвала наверх, начал движение, в горле встал горький ком. Десять человек только что были уничтожены. Это были не алгоритмы или программы, а живые люди со своими амбициями, страхами и семьями. Я не нажимал на курок, а лишь корректировал реальность, но