Чайка. Три сестры. Вишневый сад - Антон Павлович Чехов
В пьесе нетрудно обнаружить многочисленные отсылки к русской и мировой классике — от «Анны Карениной» до «Ричарда III». Герои «Трех сестер» словно живут внутри хрестоматийных текстов: они рассуждают, дерзят и объясняются в любви, заимствуя (и нередко перевирая) цитаты из знаменитых романов, стихотворений и пьес. С одной стороны, это свидетельствует об уровне их образования, с другой — сигнализирует об исчерпанности прежней культуры, которая не может породить ничего нового. Так Чехов становится предтечей постмодернизма — за 70 лет до того, как это слово вошло в повседневную речь.
Как она была опубликована?
«Три сестры» привлекли внимание издателей еще до театральной премьеры. Выбирая между «Русской мыслью» Вукола Лаврова, «Ежегодником императорских театров» Сергея Дягилева и «Жизнью» Владимира Поссе, Чехов остановился на первом варианте.
В январе 1901 года Лавров обратился за рукописью к Немировичу-Данченко, отдал ее в набор и выслал Чехову в Ниццу корректуру. К тому моменту автор перебрался в Рим и рассчитывал подготовить финальную редакцию уже по возвращении в Россию, чтобы выпустить «Сестер» в мартовском номере журнала. Однако издатель «Русской мысли» не захотел откладывать публикацию пьесы и напечатал ее, не дожидаясь правок. Потребовав объяснений, Чехов выяснил, что Немирович-Данченко отправил Лаврову не оригинал рукописи, а копию с рабочего театрального экземпляра. В результате многократного и небрежного переписывания оригинала копиистом МХТ в журнальную публикацию «Трех сестер» попало более двухсот искажений, не считая пунктуационных, — особенно досталось третьему и четвертому действию, которые Чехов присылал в театр из-за границы.
Обложка первого отдельного издания пьесы. Издательство А. Ф. Маркса, 1901 год{10}
Готовя пьесу для публикации отдельной книгой в Издательстве А. Ф. Маркса (она вышла в мае 1901 года), Чехов исправил более 50 ошибок, обнаруженных им в журнальной версии, и внес несколько собственных — смысловых — изменений. Последнее прижизненное издание «Трех сестер» вышло в марте 1902 года в седьмом томе собрания чеховских сочинений. Заведующий редакцией спешил опубликовать книгу и не выслал автору второй корректуры. И снова текст пьесы был напечатан с ошибками, часть из которых восходит еще к первой — безнадежно дефектной — публикации в «Русской мысли». Академическое издание «Трех сестер», учитывающее все авторские исправления и дополнения, было опубликовано в 1978 году в 13-м томе полного собрания сочинений Чехова.
Как ее приняли?
После московской премьеры Книппер телеграфировала Чехову в Ниццу о большом успехе постановки. Пожалуй, это было некоторым преувеличением: Станиславский вспоминал, что от действия к действию аплодисменты становились все тише.
«Три сестры» удостоились полярных рецензий в прессе. Одни критики называли пьесу «талантливой и сильной вещью», которая «составляет богатый вклад в драматическую литературу». Другие писали, что «чеховский пессимизм, по-видимому, достиг своего зенита», а комедийные эпизоды «пришиты белыми нитками и производят для общего тона пьесы впечатление диссонанса». Третьи сочли, что герои «Трех сестер» — «ничтожные, вечно ничем не удовлетворенные люди». По мнению отдельных обозревателей, Чехов мастерски изобразил «трагедию русских будней», в которой «место фатума занимает всесильная захолустно обывательская пошлость». Были и такие, кто предположил, что в заглавных героинях изображены «три собирательных, типичных образа, в какие выливается, вообще, не только русская, но и всемировая женщина».
Реакция литературных знаменитостей оказалась столь же противоречивой. «Три сестры» идут изумительно! <…> Музыка, не игра», — написал автору Максим Горький. Большим поклонником постановки и пьесы стал Леонид Андреев, отмечавший жизнелюбие и оптимизм чеховских героинь. Популярный беллетрист Петр Боборыкин в повести «Исповедники» устами своего героя назвал «Три сестры» «сплошной неврастенией» и «жалкой болтовней». Сатирик Виктор Буренин сочинил на «Трех сестер» издевательскую пародию под названием «Девять невест и ни одного жениха». И даже обожавший Чехова Лев Толстой не смог дочитать «Трех сестер» до конца и лично сказал автору: «А пьеса ваша все-таки плохая».
Чехов стоически воспринял критику, шутливо пообещал Книппер больше ничего не писать для театра в стране, где драматургов «лягают копытами», — и уже через год начал работать над «Вишневым садом».
Что было дальше?
«Трех сестер» довольно скоро стали играть не только в Москве, но и в Петербурге, Киеве, Херсоне, Варшаве, Вильне, Одессе и других городах Российской империи; зрители постепенно привыкали к особенностям чеховской драматургии и встречали пьесу с восторгом. В 1902 году автор получил премию Грибоедова. Еще при жизни Чехова появились переводы на иностранные языки: французский, немецкий, итальянский и чешский.
«Три сестры» повлияли на поздние произведения автора (например, рассказ «Невеста») и книги прозаиков и драматургов следующих поколений. В частности, истории Прозоровых многим обязана булгаковская «Белая гвардия», описывающая провинциальный офицерский быт, и пастернаковский «Доктор Живаго» с его культом дома и мучительной бесприютностью.
Пьеса располагает к разнообразным трактовкам и нетривиальным сценическим решениям. Ставя «Трех сестер» во МХАТе в 1940-м, Немирович-Данченко интерпретировал их как лирическую трагедию и уделял особенное внимание мелодическому рисунку диалогов, музыке чеховской речи. Георгий Товстоногов, представивший в 1965 году свою версию в БДТ, обнаружил в пьесе тему «всеобщего паралича воли». Его «Три сестры» оказались куда жестче, чем у предшественников, и совсем не пытались вызвать у зрителей симпатию к персонажам: герои Чехова знали о дуэли Соленого и Тузенбаха, но не сделали ничего, чтобы ее предотвратить, по сути став виновниками «коллективного убийства». «Три сестры» оказались последним спектаклем, который Юрий Любимов создал в Театре на Таганке в 1981-м, за три года до вынужденной эмиграции: персонажи обращали свои монологи к залу, а не друг к другу, звучали записанные на магнитофон голоса Василия Качалова, Сергея Юрского и других артистов, которые играли в предыдущих постановках, а в классические декорации вдруг вторгалась современная Москва. Наконец, Олег Ефремов, сделавший в 1997 году своих «Трех сестер» для МХТ им. А. П. Чехова, довольно радикально реализовал идею повторяемости, монотонности жизни Прозоровых: он поставил актеров и декорации на движущийся круг.
Продолжают экспериментировать с чеховской пьесой и современные режиссеры: у Владимира Панкова (БДТ) сестер не три, а семь, Андрий Жолдак (Александринский театр) перемещает действие в 4015 год, Тимофей Кулябин («Красный факел»)
