Шпион из поднебесной - Дмитрий Романофф

Его тон был вежливым, но в нём читался вызов. Он знал, кого я представляю, и проверял меня на прочность.

Аудит стал для меня очередным вызовом и проверкой моих способностей. Внешне я был дотошным консультантом, сканирующим файрволы и проверяющим журналы доступа. Я указывал на реальные, но некритические уязвимости, демонстрируя свою компетентность.

Внутренне, под прикрытием «Стены из бамбука», я вёл другую работу и искал не бреши в защите, а следы «Мозга». Я анализировал не код, а паттерны поведения системы. Куда уходили транзакции? Какие IP‑адреса имели приоритетный, почти нелогируемый доступ?

И я нашёл. Да! Это была программа, которая перенаправляла копии всех финансовых отчётов в зашифрованное облако, не принадлежавшее фонду. Цифровой почерк был таким же, как и в системе «Драконов». Тот же принцип избыточного шифрования и та же элегантная сложность.

В своём официальном отчёте для Чжэня я написал: «Уровень защиты соответствует стандартам. Рекомендован патч для модуля журналирования. В остальном же система демонстрирует образцовую устойчивость».

В своём секретном донесении я был краток: «Фонд Восхождение подтверждён как критический узел. Обнаружен след Мозга. Идентичный криптографический почерк в протоколе перенаправления».

На прощание Чжэнь вручил мне визитку из чёрного матового пластика. На ней не было ни имени, ни должности. Только номер телефона.

— Вы оказались… тоньше, чем я ожидал, господин Лян, — сказал он. — Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным.

Я поклонился, чувствуя, как холодок пробежал по спине. Я не просто прошёл тест, но и стал для него интересен. Аудит безопасности стал для меня не проверкой, а ключом. Я не только укрепил доверие «Драконов», но и нащупал центральный стержень системы. Теперь я знал, что «Мозг» это не миф, а реальность.

Обратный путь в Пекин был похож на выход из виртуальной реальности. Самолёт оторвался от полосы, и Гонконг превратился в скопление светящихся точек. Я пил шампанское и смотрел в иллюминатор на бескрайнюю пелену под крылом. Внутри было ощущение успешно выполненной миссии. Восторг! Смотря в иллюминатор, я думал о том, что создавал систему тотального контроля и был уже не просто шпионом, а инженером новой цифровой империи.

В Пекине меня встретил водитель и сразу отвёз в офис. Товарищ Ван ждал меня в своём просторном кабинете. На этот раз на его столе стояли две пиалы с дорогим чаем.

— Поздравляю, Чен, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучало нечто, отдалённо напоминающее уважение. — Гонконг стал доказательством вашей состоятельности. Отчёт по «Восхождению» был… исчерпывающим. Вы не только выполнили задание, но и предоставили нам ключ к новой стратегической высоте.

Он отпил чаю, и его взгляд стал пристальным.

— Ваша следующая задача потребует смены горизонта и легенды. Гонконг был детской игрой по сравнению с тем, что предстоит сделать.

Я кивнул, не задавая вопросов. Во мне не было ни любопытства, ни страха. Была только решимость действовать.

— Отдохните несколько дней, — разрешил Ван. — Вы это заслужили.

Я вышел из кабинета и сел в машину. Шофёр повёз меня по ночному Пекину. Огни города скользили по стеклу, а я смотрел на них и пытался понять, что же со мной происходит… Куда меня затягивает жизнь? Гонконг остался позади. Я вернулся в столицу не героем, испытывающим гордость, а простым сотрудником, который успешно прошёл сложный тест и был подготовлен для решения следующей, ещё более сложной задачи. Дверь в моё прошлое с учебником математики захлопнулась окончательно. Впереди был только бесконечный лабиринт из цифр и государственных секретов.

Глава 7. Чайная церемония и секреты чаепития

Вечером того же дня, коллеги пригласили меня в частный чайный клуб, скрытый в одном из кварталов старого Пекина. Снаружи здания была облупленная серая стена, а внутри скрывался целый мир, остановившийся столетия назад. В воздухе витал древесный аромат с нотками влажной глины и чем-то еле уловимо горьковатым.

Церемонию проводила пожилая женщина. Все звали её тётушка Ли. Её лицо было испещрено морщинами, а движения рук были столь же отточены и полны смысла как формы тайцзи. Я сидел на низком табурете, наблюдая как она омывает чайник водой определенной температуры. В её действиях не было спешки. Всё было подчинено ритму чайного ритуала.

— Жёлтый чай. Мэндин Хуанъя — её голос был тихим как шелест шелка. — Он учит терпению!

Она поднесла мне пиалу с чаем. Цвет настоя был бледно-янтарным как первый солнечный свет. Я сделал маленький глоток. Вкус был неожиданно нежным, почти сладковатым с дымным послевкусием.

Вкус чая появлялся медленно. И в этом вкусе я вдруг с абсолютной ясностью увидел лицо своей матери. Не уставшее и забитое, каким я его помнил, а улыбающееся, каким оно было до того как голод и нужда съели её молодость. Это был вкус потерянного детства и той простой жизни, которой у меня никогда не было. Стена на мгновение дрогнула, и сквозь неё прорвалась острая, почти физическая боль ностальгии по тому, чего уже не вернуть.

Ли наблюдала за мной и в её глазах мелькнуло понимание.

— Он будит то, что спит, — тихо сказала она как бы про себя.

Я молча кивнул в знак согласия.

— Белый чай. Бай Хао Инь Чжэнь. Серебряные иглы. — Вторая пиала была наполнена напитком цвета светлой луны. Его аромат был ярким, цветочным и ни на что не похожим. Вкус был настольно чистым, что я увидел… себя. Не Чена и не Ляна, а ту холодную, безжалостную логику, что управляла мной сейчас. Он не вызывал чувств, а лишь давал больше контроля по управлению своим сознанием. А ведь это именно то, что мне нужно!

— Зелёный чай. Ранний Лунцзин. Колодец Дракона. — Третий чай был ярко-зелёным как весенняя трава после дождя. Его аромат ударил мне в нос свежестью скошенной травы. И вкус… был по настоящему особенным, травянистым, терпким, с горьковатым послевкусием, которое оставило почву для размышлений. Эта горечь напоминала мне мою жизнь.

Я поставил пиалу. Рука не дрогнула. На моем лице была лишь маска светской учтивости, но внутри бушевала буря, вызванная чаями.

— Чай — это не просто напиток, — сказала Ли, заканчивая церемонию. — Это диалог с самим собой. Тот, кто слышит вкус, слышит и свою душу. А тот, кто слышит душу… — Она посмотрела на меня. Её взгляд был подобен взгляду Мастера Цзиня, — …сможет обуздать свои чувства. Ум подобен встревоженной обезьяне, скачущей с ветки на ветку суетных мыслей. Чай помогает обрести ясность, получить контроль и обуздать