Современные вопросы исламской мысли - Мухаммад Легенгаузен

будут жаловаться, что Мурата оставила Закон, а оппоненты исламского закона будут приветствовать его оставленне. Однако, для пристального взгляда, даже поверхностного знакомства с книгой будет достаточно, чтобы понять, что здесь нет никакой попытки подменить Закон набором символических отношений. Мурата делает постоянный акцент на глубокое уважение к священному закону ислама, шариату, которым пропитано основное течение мистической традиции в исламе. Здесь мы обнаруживаем крайне необходимое противоядие против беззаконного квиетизма, пропагандируемого (особенно на Западе) от имени суфизма. Фигуральное вводится не как заменяющее буквальное, а как разъясняющее его. Традиционная разница в роли разных полов, канонизированная исламским законодательством, не должна быть оправдана сексистскими утверждениями о естественном превосходстве мужчин над женщинами, но демонстрацией того, как эта разница соответствует более широкому иерархическому восприятию реальности. Это не означает, что исламскими ценностями никогда не прикрывались, искажая и неверно применяя их ради несправедливого обращения с женщинами – скорее всего было именно так; это не значит, что у женщин в исламе нет сопоставимых с мужчинами прав – более чем определенно, они у них есть, как это указано в самом Священном Коране (2:228), и невозможно отрицать важности академических исследований в этой сфере. Но работа Мураты – это не социология ислама, равно как и не труд по исламскому праву. Задача этой книги – не в том, чтобы устранить недопонимание норм исламского закона, касающихся женщин мусульманами и немусульманами, скорее целью является демонстрация того, как понятия пола, которые на современном Западе политически крайне некорректны, работают в исламской духовной традиции в направлениях, никоим образом не совместимых с политикой подавления, подчинения, и индивидуализации прав, столь доминирующих в современных западных дискуссиях по гендерному вопросу. Книга представляет нам совершенно новый способ истолкования по этой проблематики.

Автор, Сачико Мурата, писала свою магистерскую диссертацию по теме временного брака и его социальной релевантности на теологическом факультете университета Тегерана, после получения докторской степени в этом же университете по персидской литературе. Во время учебы в Иране, автор также перевела классический труд X–XVI вв. по усуль аль-фикх (основам юриспруденции) на японский. Помимо исследований в области фикха и его основ, автор также изучала традицию исламской мысли вместе с такими выдающимися авторитетами, как Тосико Идзуцу и Сеййид Хуссейн Наср, немалую пользу принесли ей и годы сотрудничества с ее супругом, выдающимся ученым Уильямом С. Читтиком. Сейчас она – профессор религиоведения в университете Стоуни Брук.

Книга включает в себя введение, за которым следуют четыре части, первая из которых посвящена трем основным темам, которые будут подробно обсуждаться в последующих частях: Бог, космос и человек. Также имеется послесловие, адресованное феминистским критикам ислама, два приложения с хронологическим списком и примечаниями о цитируемых авторах, библиография, указатель коранических аятов, указатель хадисов и изречений, общий указатель.

Введение начинается с выявления важности культурных различий и способа, которым предпосылки, укорененные в западной культуре, могут увести западного исследователя от правильного понимания роли женщины в мусульманских обществах. Для устранения такого непонимания существенным является знакомство с интеллектуальной традицией ислама. Незнание этой традиции или пренебрежительное отношение к ней как раз и характеризует феминистскую критику ислама. Автор затем описывает собственную подготовку и мотивацию для написания данной книги, и поясняет суть основного сравнения между женским и мужским началами даосизма, инь и янь, соответственно, и гендерным символизмом, обнаруживаемым в исламской мысли. Объясняется, что в исламе все должно пониматься в терминах взаимоотношений с Богом, и что исламское понимание самого Бога находится между двумя полюсами негативной и позитивной теологии, танзих и ташбих, сравнимыми с элементами янь и ин в даосской мысли. Аналогично, атрибуты Бога, так называемые девяносто девять имен Бога, часто подразделяются мусульманскими авторами на атрибуты величия (джалал) и атрибуты красоты (джамал), которые Мурата соотносит с принципом Янь и принципом Инь. Различные символы Корана, такие как Скрижаль или Перо, также могут быть интерпретированы в терминах женского/мужского дуализма.

Первая часть состоит из одной главы, названной «Три реальности», в которой автор показывает то, что она именует Дао ислама, состоящее из трех великих реальностей: Бога, космоса и человека, и что в интеллектуальной традиции исламской мысли эти реальности рассматриваются как неотделимые друг от друга. «Каждое может рассматриваться как копия Дао, с двумя фундаментальными принципами – инь и ян, находящимися в гармонии»2. Как макрокосм, так и микрокосм являются знаками Аллаха.

Часть вторая – «Теология» – состоит из двух глав. В первой главе «Божественная двойственность» поясняется, что, говоря о двойственности, никто не должен отрицать абсолютное единство Аллаха, таухид. Двойственность, однако, присуща человеческому дискурсу и размышлению о божественном. Аналогично, в китайской мысли проводится различие между безымянным Дао и Дао, которое может быть названо, и о котором можно говорить и которое можно разделить на начала инь и ян. Эта мысль развивается в терминах различия между единством бытия и множественностью знания, обсуждаемого многими мусульманскими авторами, и различия между божественными атрибутами величия и красоты. Наконец, объясняются социальные импликации божественной двойственности: первым долгом человека является повиноваться закону Бога, шариату, поскольку только преклонением перед атрибутами величия можно открыть перед собой путь к атрибутам красоты. В третьей главе «Две руки Бога» мы находим более детальное обсуждение взаимоотношений между божественными атрибутами. Образ правой и левой руки объясняется со ссылкой на богословов, мистиков и толкователей Корана. Говорится не только о том, что у Бога две руки, но также и две ноги, и дается подробное пояснение значимости использованного здесь символизма в мышлении Ибн аль-’Араби и его последователей.

Часть третья «Космология» имеет четыре главы. В первой главе «Небеса и земля» обсуждается сотворение мира, отношения сходства и различия между небесами и землей, семь небес и четыре земные стихии. В следующей главе «Макрокосмическое бракосочетание» отношения между небом и землей сравниваются с отношениями между мужем и женой. О небе говорится как о вступившем в брак с землей, поскольку она обладает красотой и добродетелью, и объясняется доктрина Ибн аль-’Араби о вселенском бракосочетании, пронизывающем все бытие, в особенности в терминах коранических символов Скрижали и Пера; затем приводятся размышления о них как о Перворазуме и Всеобщей Душе, что проиллюстрировано рассуждениями Сухраварди о двух крыльях ангела Гавриила. Значимость всего этого для человека раскрыта в следующей главе «Человеческое бракосочетание» в которой внимание фокусируется на нескольких айатах из Корана и изречениях Пророка (да будет мир и благословение Аллаха над ним и его потомками!), и их трактовке, предложенной Ибн Араби и другими. Заключительная глава этой части, «Утроба», обсуждает изначальное женственное отношение подчинения, в котором все творения находятся по отношению к Аллаху, и бесконечную милость Бога. Утроба