Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи - Владлен Семенович Измозик
Помимо Парижского бюро информации о зарубежных организациях продолжала поступать от российских консулов в Париже, Вене, Берлине, Лондоне, Бухаресте, Нью-Йорке прямо в Департамент полиции. Постепенно, по мере организации отделений Заграничной агентуры, сведения начинают поступать непосредственно от них или из Парижа от Рачков-ского. Некоторые агенты, находившиеся на службе Департамента в разных странах Европы и Америки, предпочитали в первые годы сноситься с Департаментом самостоятельно. Часть из них просто боялась посредничества. К таким лицам можно отнести давнишнего знакомого Департамента секретного сотрудника Эваленко (Еваленко) Александра (Канона) Марковича.
Первое время Рачковский активно берётся за налаживание работы. Он резко увеличивает состав секретной агентуры, работавшей в эмигрантских кругах в Париже, Швейцарии, Италии, стремится сосредоточить руководство зарубежной агентурой в своих руках, расширить сеть пунктов за рубежом. Подобная централизация, однако, выдерживалась последовательно не всегда, так как во многих случаях было удобнее и целесообразнее иметь прямые связи с Департаментом полиции. Определённую самостоятельность в своей деятельности сохраняла Заграничная агентура в Лондоне. Напрямую давал сведения об эмигрантах и особенно об анархистах генеральный консул России в США А.Э. Оларовский. В 1889 году при Рачковском начала действовать агентура на Балканском полуострове. Её деятельность распространялась на Румынию, Болгарию, Сербию, Австро-Венгрию. Долгое время Балканской агентурой управлял Александр Моисеевич Вейсман, бывший секретный сотрудник жандармского управления Одессы (впоследствии его сменил В.В. Тржецяк). Вейсман все свои донесения и материалы направлял в Департамент. Исходя из того, что в этот период в Болгарии, Сербии, Румынии находилась большая группа народовольцев, Вейсман считал, что в интересах дела целесообразно иметь «горячую линию» между ним и Департаментом. В Департамент от него поступают перлюстрированные письма Е. Лазарева, А. Теплова, В. Дебогория-Мокриевича, Ф. Волховского, Н. Чайковского, Л. Гольденберга и других к И.Н. Кашинцеву, проживавшему в Болгарии. Одновременно идут донесения и информация о болгарских революционерах Димитре Благоеве и И. Загу-банском. Кроме того, в Департамент поступали сведения и из российского консульства в Софии. Вейсман достаточно долго проработал на Балканах, имея большое влияние как в политических, так и в дипломатических кругах. Однако нарушения финансовой отчётности, организация фиктивного покушения на жизнь болгарского князя Фердинанда (из карьерных соображений) стоили ему должности.
В 1884 году была организована агентура в Галиции, а несколько позже, в 1900 году — в Берлине. Имея навыки журналистской работы, Рачковский быстро сошёлся с парижскими журналистскими кругами, с помощью которых начал помещать в парижской прессе статьи, направленные против российской революционной эмиграции. В борьбе с нею он применяет явно провокационные методы, заимствованные у своего учителя Судейкина. Известны проведённые Рачков-ским провокации, связанные с разгромом народнических типографий в Женеве. Чтобы ещё более утвердить своё положение и дать возможность сблизиться России с Францией, был задуман и осуществлён чудовищный план мнимого покушения на Александра III. На средства, данные Рачковским, его секретным сотрудником Ландезеном (А.М. Гартингом) была устроена лаборатория по изготовлению бомб. Когда работа наладилась, сведения о мастерской были сообщены французской полиции. Ландезен скрылся, и его осудили заочно. Его «товарищи» были осуждены и понесли наказание. «Открытие» полицией мастерской дало повод французским властям в 1890 году организовать шумный процесс по делу русских террористов. В. Агафонов в своей книге «Заграничная охранка» пишет: «Этой провокацией Рачковский не только возвысил свой авторитет в Министерстве внутренних дел и избавился от личных беспокоивших его парижских эмигрантов, но и сумел завязать солидные связи в политических кругах Парижа». К этому времени относится его знакомство, перешедшее позже в дружбу, с французский президентом Лубэ.
Ландезен (1861 — после 1918) ещё в годы студенчества, во время учёбы в Петербургском горном институте стал секретным сотрудником Петербургского охранного отделения по освещению студенческого движения. Тогда он носил фамилию Геккельман. Однако его поведение вызвало подозрение у сокурсников, и ему срочно пришлось выехать в Ригу, где он поступил в Политехнический институт. Но и здесь ему не повезло, он опять попал под подозрение. В 1884 году он едет в Швейцарию и поступает в Цюрихский политехникум. За рубежом он живёт под фамилией Ландезен. Вскоре он знакомится с Рачковским и становится его сотрудником. Однако он снова меняет фамилию, принимает православие и сотрудничает с Рачковским как Гартинг Аркадий Михайлович. Между Рачковским и Гартингом полное взаимопонимание. Вскоре он становится ближайшим помощником Рачковского, его правой рукой. В 1900 году Рачковский добивается согласия немецких властей на присутствие в Берлине российской полиции и ставит во главе Берлинской агентуры Гартинга.
Рачковский активно налаживал связи с иностранной полицией и обслугой домов, где жили эмигранты. В числе его доверенных лиц оказываются почтальоны, консьержи. «Энергии и изворотливости Рачковского, казалось, не было предела, — пишет В. Агафонов. — Это был прирождённый сыщик, комбинатор и авантюрист». В последние годы перед отставкой Рачковский всё больше втягивается в политику и интриги, занимаясь вопросами, которые не входили в его компетенцию. В то же время до выполнения непосредственных служебных обязанностей не всегда доходили руки. Он добился того, что получаемое им жалование было выше, чем у директора Департамента полиции (соответственно 12 и 10 тысяч рублей). В июне 1902 года Рачковский был отправлен в отставку, а его место занял Л.А. Ратаев. Причиной отставки послужили служебные упущения, а также резко отрицательный отзыв о Филиппе Вашо, французе, лечившем императрицу Александру Федоровну.
А.М. Гартинг с семьёй
Ратаев стремился расширить секретную агентуру в городах, где наблюдался приток русской эмиграции. 22 декабря 1902 года Ратаев писал А.А. Лопухину, директору Департамента, делясь своими планами: «По части секретных сотрудников я полагаю не придерживаться строго рамок Лондона, Парижа и Швейцарии, а предполагаю раскинуть сеть несколько шире. Уже мною лично приобретено трое сотрудников: один добавочный для Парижа (специально для наблюдения за русской столовой), одного — для Мюнхена и одного я полагаю послать в Бельгию, где в Брюсселе и Льеже образовалось порядочное гнездо. Из числа прежних сотрудников не все ещё перешли ко мне, но перейдут с
