Зимняя романтика. Адвент-календарь историй о любви - Коллектив авторов

– На каком ты курсе? – спросил он.

– На четвертом. А ты?

Миша наконец поднял голову. В Настиных глазах тоже отражались звезды.

– Тоже на четвертом. Был бы. Вылетел я осенью. – Он неловко пожал плечами. – Из-за Грымза и вылетел.

– Не сдал? – Настя закусила губу. – А пересдача?

– Не пошел я. Принципиально, знаешь ли! Он ведь завалил меня из-за пары окончаний. И завалил бы снова. – Миша завелся сперва, но тут же поник. До сих пор его решения казались правильными, обоснованными, а теперь вдруг рушились, как домик из помятых бумажных кубиков. – Родителям я не признался. Вот, в такси подрабатываю – думаю, что дальше делать.

Он ждал осуждения или насмешки. Нравоучений, если на то пошло. Но Настя только улыбнулась и сказала:

– Так мы с тобой, выходит, три года в одной аудитории сидели. А почему-то не встретились.

Третий круг занял, по ощущениям, всю оставшуюся ночь. Миша перестал мерзнуть, забыл об усталости и налипшем на подошвы снеге. С Настей было легко. Они разговаривали и вспоминали, находили общих знакомых и места, в которых бывали вместе, но порознь… смеялись или просто молчали. Как будто наверстывали упущенные, несложившиеся встречи.

А на прогалине их ждало такси. Припорошенные снегом фары приглашающе подмигивали. Миша сел за руль, Настя заняла место рядом. Зарычал мотор, и колеса забуксовали в сугробе.

Миша бросил последний взгляд на дуб, и ему показалось, что в ветвях мелькнул пушистый хвост – мелькнул, взмахнул, и вновь качнувшаяся крона щедро осыпала машину снегом. Проснулись дворники…

В стекло светил уличный фонарь. Настя опустила свое – в салон вместе с морозом ворвался обычный предновогодний шум: взрывы петард в окрестных дворах и смех курсирующих между локациями гуляний прохожих. Рядом на кирпичной стене дома белела табличка «Луговая 17».

– Технически я доставил тебя по адресу, – хмыкнул Миша. – Правда, немного в объезд.

До Нового года оставались все те же пять минут.

– Мне пора!

– Я провожу!

Они выскочили в растоптанный снег, взбежали на крыльцо и остановились друг напротив друга. Ступив одной ногой в подъезд, Настя стянула шапку, и по ее плечам рассыпались густые каштановые кудри.

– Пойдем со мной на пересдачу к Бакунину? – спросила она.

Миша растерялся.

– Да не примет он меня.

– Примет-примет. Если хорошее впечатление произведешь, сам еще у декана похлопочет, чтобы тебя восстановили. А завтра, – она торопливо проверила часы, – да, завтра, как выспишься, приходи готовиться. Мне тоже полезно будет. Придешь?

Она улыбнулась, и Миша автоматически кивнул.

– Приходи, – на всякий случай повторила Настя, сжав на прощание его руку.

– Приду…

Она умчалась вверх по лестнице, а Миша пошел к машине. Как раз успеет позвонить домой. Отцу скажет, что Эрнест Хемингуэевич не такой уж и Грымз. Матери – что, кажется, встретил девушку. А себе признается в том, что чудеса все-таки случаются.

28

Башмачки на двадцать лап

Анастасия Чигирина

Наверное, я всегда умела вляпываться во всякие истории. Съехать от родителей – пожалуйста. Перебраться в другой город – запросто, бодрого настроя мне не занимать. Устроиться в зоомагазин, утаив, что боюсь собак…

Ну, это ж я. Такой дурехе слишком трудно было догадаться, что с собаками будут приходить каждый день.

– Ой, кто тут у нас такая лапушка?! – восторженно пропищала моя коллега Надя, присев на корточки перед овчаркой. – Какая хорошая девочка! Что, тебе нужны ботиночки? Да-а, тебе нужны ботиночки!

Вообще-то, в тот день я не работала. Двадцать девятое декабря, последний выходной перед Новым Годом – самое время закупиться вкусняшками и хотя бы попытаться набраться праздничного настроения, но вместо этого я заскочила на работу. Хотела поболтать с коллегами, только вот народу было слишком много. Чего стоил только парень с овчаркой.

Это был мой любимый типаж покупателей. Без шуток – как можно не уважать человека, который точно знает, зачем пришел? Да и сам парень был довольно привлекательный. Высокий, с яркими медными веснушками и рыжими ресницами, в которых как будто запуталось солнце, – мне такие нравятся, но вот его четвероногая спутница…

Нет, я не желаю собакам зла. Пусть живут и радуются вместе с хозяевами, мне-то что? Главное, чтобы мы существовали параллельно.

– Вот эти вам точно подойдут, – улыбнулась Надя, доставая собачьи ботинки. – Сейчас мы их примерим… Ой, мне нужно покупателя пробить! Полин, помоги, пожалуйста! Это моя коллега, просто у нее сегодня выходной!

Что я там говорила про «подругу»?..

Ладно, Надя просто не знает. Никто не знает. Единственная, кто может выдать мою тайну, – я сама, едва ли понимающая, как обращаться с собакой. Но это слишком хорошая работа, чтобы ее терять. Так что пришлось стать актрисой.

– Какая прелесть, – натянуто улыбнулась я. – Вы же умеете надевать ботиночки? Просто лучше, когда это делает хозяин, – собака не так волнуется, и…

– Я не умею, – неловко отозвался парень. – Мы приехали с юга, там не так холодно. Просто покажите, как это делать, а дальше я сам.

Да-да, в моем страхе никто не виноват. Так что надо просто взять себя в руки, и…

Стоило мне взять собаку за лапу, грозный рык предупредил – если продолжу, с рукой можно будет попрощаться. Хозяин зверя тут же за меня заступился. Он придержал овчарку и твердо попросил ее быть хорошей девочкой. А у меня уже дрожали колени. Наверно, еще немного, и я бы упала в обморок, но и тут парень пришел на помощь.

Вместе мы справились с первой лапой. Потом со второй. Третьей, четвертой. Ботинки сидели просто идеально.

– Та-ак, а теперь позовите ее к себе, – снова вмешалась Надя. – Во-от, и ходит ваша Герда в своих башмачках. Берите, у нас последняя пара осталась!

Но и потом парень никуда не делся. Какое-то время помявшись рядом с кассой, он снова подошел ко мне. Кажется, красавчик хотел завести разговор.

– Родион, – представился он, протянув мне руку. – Прошу прощения, что Герда на вас нарычала. Могу я извиниться и предложить вам чашку кофе?

Я решила, что одна собака хуже не сделает. Слишком уж милая была улыбка у Родиона.

– Кстати, рядом с кофейней есть