Небесный всадник. Том 4 - Кирико Кири

— Удивительная безалаберность, — вздохнула эльфийка, глядя мне в глаза.

— В плане?

— Безалаберность небесных всадниц Нарианской империи, я, конечно же, имею в виду. Мне приходилось слышать, что сейчас у них какие-то проблемы, но чтобы позволять воровать и продавать подобные амулеты… Видишь ли, Георги, я родилась даже не в этом столетии и многого успела повидать на своём веку. И отличить обычный амулет от тех, что носят небесные всадницы Нарианской и Агадарской империй, я способна. Каждая империя имеет свою школу артефакторики. Ты знал об этом?

Эльфийка говорила настолько спокойно и умиротворённо, что казалось, мы беседуем о погоде. Да только такой тон пугал ещё больше, чем если бы она просто обвиняла меня. Особенно когда она смотрела мне в глаза буквально безотрывно.

— Не знал, — покачал я головой.

— Что ж, теперь ты знаешь. И артефакты отличаются по силе. Я бы не удивилась, будь на тебе амулет, что носят наездники на вивернах. Там высота и вес всегда малы, много сил не требуется. Они и заметно дешевле, и достать их проще. Но такой амулет… — он повис у неё на пальце, покачиваясь из стороны в сторону, — … заметно дороже. Он не теряет своих сил со временем, он выдерживает больше веса и большую высоту, но самое главное, он очень и очень дорог, почему применяют его чаще всего именно небесные всадницы. Представь моё удивление, когда я нашла у вас обоих, искателей приключений, такие амулеты.

— Представляю.

— Так ты мне ничего не хочешь рассказать? Того, что я не знаю?

— Помимо того, что я его когда-то украл? Нет, ничего, — покачал я головой.

— Значит, ты всё же его украл?

— Да.

— И твоя напарница тоже? — уточнила эльфийка.

— Про неё не знаю, — пожал я плечами, уже понимая, что вся легенда уже давно посыпалась.

Да и были ли у нас шансы изначально скрыть всё? Тут скорее теперь важен вопрос, поняла ли она, кто я, потому что насчёт агадарки эльфийка наверняка подозревает, слишком всё очевидно. А вот я… всё же мужчина небесный всадник — это легенда, а меня держали в секрете, не беря в расчёт даже тот факт, что меня считали мёртвым восемь лет как.

Эльфийка очень долго смотрела на меня, будто пытаясь что-то увидеть в моей реакции, в моей мимике, в моих глазах. Увидела ли она, что хотела, для меня осталось загадкой, однако после минутного затишья глава небесных всадниц эльфов произнесла:

— В любой другой ситуации наш разговор бы проходил в совершенно других условиях и при других людях, Георги. Но я не могу проигнорировать то, что вы сделали для нас.

— Значит… вы нас отпустите? — робко поинтересовался я.

— Отпустить? Нет, я сделать этого не могу. Но и сидеть в темнице вы не будете, как было бы это при иных обстоятельствах. Считай это нашей благодарностью за то, что вы сделали для нас. Сделали для тех, кто однажды пожертвовал собой ради нашего будущего. Наконец мы смогли упокоить их души так, как это требовали наши традиции, воздав дань уважения.

— А… что они сделали?

— Ты видел то место, где они были? — ответила она вопросом на вопрос. — Тебе ничего не показалось там странным?

— Ну… там был какой-то гул, — решил я честно сказать. — Ну и мы видели кости. Только не людей, а чего-то другого.

— Тех, кто раньше обитал на этих землях, — кивнула эльфийка. — Когда наши расы только вступали на жизненный путь, они были единоличными хозяевами этого мира, не зная ни врагов, ни конкурентов.

— Демоны?

— Их имён тысячи, и все они будут правдивы. Можешь звать их демонами, первородным злом, тьмой, что прячется в тех щелях, где не бывает солнечного света, и выходит с наступлением ночи.

— Я думал, это всё выдумки, и люди просто так назвали тварей, которые их пугали.

— Тварями тоже верно их называть, — не стала спорить эльфийка. — Одно можно сказать точно. Там, где хищники охотятся, чтобы не умереть с голоду, они убивали, потому что такова была их природа. Потому что они питались не плотью и кровью, а ужасом и страданиями.

— Душами? — догадался я, но эльфийка покачала головой.

— Нет, не душами. Эмоциями, коих больше всего перед смертью, когда мы испускаем последний вздох. То место, где вы были, знали как Врата Тьмы. Собственно, пещера и носит то название. Небесные всадницы, лучшие из лучших, не только наши, но и вашей империи, и агадарок, и даже облачных, отправились туда, чтобы раз и навсегда запечатать те врата. Многие сгинули тогда, оставив нас без знаний прошлого, которые постичь нам до сих пор не удалось. Но и жертва была велика, и мы до сих пор помним её.

— Агадарки считают, что их воительница закрыла врата единолично.

— Уверена, у них есть основания так думать, потому что единственной она и вернулась, — не стала та оспаривать историю. — Не потому, что сбежала, проявив трусость. Нет, её подвиг сложно переоценить. Но из-за удачи и собственной судьбы, которой было рано обрываться. Она же и сохранила для своего народа тайны прошлого.

— Какие?

— Часть. Не все, но некоторые, что оказались для остальных тайной. Потеряли ли агадарки их со временем или нет, но это был дар их воительницы, что выжила в тот день.

— А кто-нибудь из демонов выжил тогда?

— Если врата запечатаны, то там они и остались. Все, кто мог выбраться, несомненно встретились с небесными всадницами и были ими сражены.

— Но если кто-то да выжил? — всё же настаивал я.

— Тогда он давно прячется во тьме, боясь показать нос, — ответила эльфийка.

Прячется, боясь показать нос… Очень… похоже на нашего товарища, что мы встретили тогда на севере. Демон, что смог ускользнуть от остальных и прячется, копя силы, потому что единственное, чего он хочет, что его гложет и без чего он умирает с голоду — страдания и ужас. И по итогу именно этим всё и закончится, с его слов — страданием и ужасом, которое он в конце пожрёт.

Всё… сходилось. От его слов про то, что мы встретимся рано или поздно, до попытки тогда на севере устроить огромный бум. Значит…

— Он не