Хроники Максима Волгина - Игорь Вереснев
Прежде местные океаны Максиму доводилось видеть лишь издали. Оказывается, на земные они походили разве что величиной. Во-первых, бесконечная водная гладь была не аквамариновой, а оливково-серой. И не сливалась она с изумрудным небом на горизонте, а постепенно растворялась в нем. Во-вторых, этот океан был мелким, ненамного глубже, чем Азовское море, например. В-третьих, вода в нем была пресная. В-четвертых, никаких штормов, ураганов и прочих природных катаклизмов в Сфере предусмотрено не было. Путешествовать по такому океану – одно удовольствие. Снарядил корабли – и плыви куда хочешь, открывай новые земли. Тем не менее и в Добрии, и в Од’дмере мореплавание было не в чести. Так, рыбачили, не отходя далеко от берега. Поразительная домоседливость аборигенов казалась Максиму странной. Но на шестой день плавания он понял ее причину.
Утро началось с того, что стоявшая на вахте Огница принялась его тормошить:
– Макс, проснись. Да проснись же! Глянь, что это там, впереди?
Вдоль горизонта тянулась сплошная серая полоса. Тонкая, как линия на чертеже. Но тонкость эта объяснялась исключительно расстоянием. На самом деле высота линии исчислялась километрами. Сон улетучился окончательно, и Максим сообразил – какой еще горизонт?! Нет здесь горизонта. Вчера не было. Никогда не было! А теперь появился, разделил оливковое полотно моря и изумрудное небо ровно, будто по линеечке.
– Это берег? – продолжала допытываться девушка.
Если бы они были на Земле, он бы ответил утвердительно. Да, это высокие горы на невидимом из-за горизонта берегу. Или грозовой фронт, наплывающий опять-таки из-за горизонта. Но здесь ничего не могло появляться из-за горизонта! Поверхность океана была вогнутой, а не выпуклой.
Несколько минут Максим всматривался в таинственную полосу. Затем оглянулся, выискивая глазами сфинкса. Тот спал, по-кошачьи свернувшись на юте. Будить его не хотелось, но очень уж тревожно выглядела надвигающаяся полоса без единого просвета, без конца и без края.
– Шур! – окликнул он. Сфинкс проснулся по-звериному мгновенно. Быстро взглянул на Максима и Огницу, сел. – Посмотри, что это? Берег?
Шур прищурился. Бинокль был бы весьма кстати или подзорная труба, но в Од’дмере такие штуки пока не изобрели. Что ж, глаза у сфинкса – тоже своего рода бинокль, Максим в этом не раз убеждался.
– Думаю, у океана есть только один берег, – проговорил Шур наконец.
– В каком смысле один?
– В прямом. То, что мы видим, – это энергетический барьер, огораживающий сектор.
– А-а-а… зачем они нужны, эти барьеры?
– Одно из назначений очевидно – контролировать изолированные плоские мирки легко, даже если их несколько миллионов. Контролировать огромную Сферу – трудно. Но я не исключаю, что это назначение не единственное. Мы ведь не знаем, как Сфера устроена.
Максим понимающе кивнул. Если бы жители этого странного мира объединились, криссы против них не устояли бы со всеми своими гравилетами, радужниками и прочей техникой. Энергетические барьеры – их главное оружие. И промывка мозгов вдобавок. Это еще надо разобраться, что там пониматель в голове делает. Огница слушала их разговор с тревогой в глазах. И когда Максим ей перевел объяснение Шура, спросила испуганно:
– А как же мы через этот барьер переберемся?
– Мы не будем перебираться, – улыбнулся ей сфинкс. – Я думаю, вон то – и есть нужный нам остров.
И правда, впереди по левому борту на оливково-серой глади океана темнело пятнышко.
Им понадобилось почти шесть часов, чтобы добраться до одиноко торчащей посреди океана скалы. Ни травы, ни деревьев – здесь даже бухты приличной не было, чтобы причалить к берегу! Но причаливать не требовалось. Они обогнули островок и не успели замкнуть круг, как увидели дверь. Лазоревые блики играли на волнах, пробиваясь сквозь толщу воды.
Максим растянулся на палубе, вглядываясь в спираль. Теперь он не только рассматривал ее – пытался определить местонахождение сектора, в который они направлялись. Но получалось не очень.
– Макс, – тронул его за плечо Шур, – надеваем комбинезоны.
– Думаешь, не донырнем? – удивился такому предложению Максим. – Здесь мелко, два метра от силы.
– Здесь – донырнем. Неизвестно, где вынырнем.
– Андирон обещал, что следующий сектор безопасный.
– Ты веришь каждому его слову?
Максим сел, пожал плечами. Пожалуй, он и впрямь верил всему, что говорил правитель Од’дмера. Не имея на то, по сути, никаких оснований.
– Хорошо, – кивнул он. И уже на добрийском, чтобы и Огница поняла, подтвердил: – Переодеваемся в комбинезоны!
По ту сторону двери их ждала небольшая комнатка – идеальный цилиндр трехметровой высоты и такого же диаметра. Пол, потолок, боковая поверхность комнатки были того же серо-стального цвета, что и комбинезоны. Пурпурная спираль медленно вращалась в самой ее середине. И было в ее очертаниях что-то знакомое.
– Правитель Андирон не обманул, – произнес Шур, как только вышел из нее. – Во всяком случае, в этом. Дверь, уводящая из сектора-завода в сектор Од’дмер, была обозначена таким же знаком лазоревого цвета. Если форма спирали идентифицирует сектор, то все двери в него и из него должны быть обозначены одинаково.
Максим удивился – как он сам не додумался до такой очевидной мысли? И еще ему показалось, что спираль, в которую они нырнули, он тоже где-то видел. Только не вспомнить, где.
– Ладно, посмотрим, куда дальше идти.
Он вынул из водонепроницаемого кармана комбинезона карту Андирона, присел, расстелил ее на полу.
– Вон то, – оглядевшись, указал на две небольшие выемки в стене. – Нужно приложить ладонь к правой.
Шур мигнул, протянул руку. Осторожно, но решительно ткнул пятерней в выемку. Около секунды ничего не происходило, разве что пол едва уловимо вздрогнул. А затем цилиндрическая комната просто-напросто исчезла. Они оказались посреди бесконечной синей пустыни.
Огница сдавленно охнула, отпрянула в сторону. Потом, опомнившись, шагнула назад, поближе к
