Надуй щеки! Том 9 - А. Никл

Иногда доходило до того, что бывший чиновник от образования приходил в себя, понимая, что приближается к полицейскому участку. Приходилось собирать все возможные силы, чтобы свернуть куда-нибудь в переулок.

Но затем всё стало ещё хуже.

Дон Гиль уже практически совсем не мог спать. Его мучила жесточайшая бессонница. Причиной тому были и периодически оставляемые духом сообщения на телефон, и собственная душевная дрожь, которую ничем нельзя было унять.

В один из вечеров Чхе Дон Гиль всё-таки отключился из-за постоянного недосыпа, который уже превратил его из человека в самого настоящего зомби, как его показывают в кино: синяки под красными глазами, опухшее лицо, странные, неосмысленные движения.

Но совсем скоро он проснулся, потому что его что-то тревожило.

На телефоне снова значился пропущенный от мёртвого министра. Бывший чиновник так и не нашёл в себе силы поместить номер начальника в чёрный список.

Записанное сообщение содержало весьма зловещий смысл.

— Я уже тут. Готовься.

Чхе Дон Гиль понял, что задыхается и открыл окно. На какой-то краткий миг ночная прохлада и свежий воздух принесли ему облегчение и даже дали вздохнуть свободно.

Однако под самыми окнами раздался знакомый голос.

— Зачем ты убил меня, Чхе Дон Гиль? Что я тебе сделал? Я принял тебя на работу и доверил выполнять необходимые задачи. А ты пришёл ко мне домой и убил меня.

Бывший чиновник хотел ответить, но тут горло перехватил спазм, и он смог только всхлипнуть.

— Зачем ты убил меня? — продолжал настаивать дух.

— Потому что ты уволил меня, оставив без средств к существованию! — наконец Чхе нашёл силы на ответ.

— Ты нарушил закон, поэтому я и уволил тебя. Разве это могло быть поводом для убийства?

— Я не хотел! — выкрикнул в темноту Дон Гиль и внезапно разрыдался. — Я не хотел тебя убивать! Я пришёл, чтобы ты меня взял назад! А ты не захотел! Ты кричал на меня! Ты унижал меня! Я не понимал, что делаю!

— А ты взял и убил меня, — продолжал дух уже гораздо тише.

— Да! Да! Да! — вскричал бывший чиновник, даже не осознавая, что делает. — Я убил тебя, Югай Гён Тхэ! Но я сделал это не нарочно. А ты преследуешь меня! Прекрати! Я не могу так жить! Я уже готов на смерть! Но боюсь, что и там ты продолжишь меня преследовать!

— Да, Чхе Дон Гиль, — с мрачной удовлетворённостью проговорил дух своим излишне молодым голосом, что вполне объяснимо, — я жду-не дождусь, когда ты окажешься тут, чтобы всю оставшуюся вечность до перерождения мучить тебя.

— Нет! Не надо! Прости меня, прошу!

— Тогда утром иди на место преступления и забери орудие убийства, — распорядился дух. — Явишься с ним в полицию, признаешься во всём, и я от тебя отстану.

— Я сделаю! Сделаю… Только не надо меня мучить.

Но дух уже не откликнулся.

Несмотря на тяжёлую и нервную ночь, Чхе Дон Гиль уснул на удивление быстро и глубоко, а, проснувшись утром, чувствовал себя отдохнувшим. Глянув на свою небритую физиономию в зеркало, он даже нашёл в себе силы криво улыбнуться.

Он пойдёт и заберёт тот нож, который выбросил в кусты. Странно, конечно, что его не подобрала полиция. Он был уверен в том, что нож найден. Но дух же не может обманывать.

Вот только ни в какой участок он не пойдёт. Если уничтожить орудие убийства, то и дух исчезнет! Он хорошо знал легенды. А потом, чтоб наверняка, можно будет и в другую страну переехать.

С каким-то странным чувством, похожим на удовлетворение, Дон Гиль подошёл к месту своего преступления. Вот тут, в этих самых кустах и должен валяться тот самый нож, который он схватил со стола.

Сейчас он только незаметно подхватит его. И всё.

Мужчина сунулся в кусты, но ножа на том месте, где он должен был лежать, не оказалось. Впрочем, Чхе бросал, не глядя, может быть, чуть дальше.

Но стоило ему сделать ещё пару шагов, как вдруг сзади его что-то ударило. Затем бывшего чиновника повалили на землю и заломили ему руки.

Глава 20

Джи Джисоном в последнее время владело чувство мрачного удовлетворения. Можно сказать, даже некоего восторга от того, что справедливость совсем скоро восторжествует.

С тех пор, как он вышел на след настоящего убийцы, что-то внутри него изменилось. Он и сам стал совсем другим. Более взрослым, собранным и злым.

Не озлобленным, а именно по-хорошему злым. По крайней мере ему это так виделось из глубины одиночной камеры, в которой он был заперт большую часть времени.

Вместе с тем, он, наконец, понял, почему люди вокруг так симпатизируют Гису. Без него у Джисона вряд ли что-нибудь получилось. Это именно Хегай договорился, чтобы Джисона иногда выпускали на ночь. Это Гису добился того, что в руках сына министра оказался телефон. А кроме этого он по своим каналам накопал массу информации на этого самого Чхе Дон Гиля, включая его домашний адрес, и выяснил, за что именно тот мог мстить.

Однако, всё основное психологическое воздействие он оставил Джи Джисону, хотя и подсказал некоторые приёмы, которые стоило попробовать. И именно благодаря Хегаю парень записал на диктофон признание Дон Гиля в убийстве министра.

Не было бы Гису, Джи Джисон так и гнил бы за решёткой. А вышел бы разбитым озлобленным на весь мир стариком.

Сейчас же его злость распространялась лишь на настоящего убийцу и на то, что он ещё не занял своё положенное место за решёткой.

Накануне того самого дня, когда всё должно было свершиться, Джи Джисон никак не мог заснуть. Оно и понятно. Должно было решиться слишком много. И дело даже не в оправдании, которое за этим последует. А в том, что преступник понесёт наказание, а отец будет отмщён.

И опять же, без Гису не обошлось бы. Джисон признавался даже самому себе, что по сути, всё провернул именно Хегай, а сам сын министра был лишь инструментом в его руках. Но парня это вполне устраивало. Он ещё потом и спасибо за это скажет.

— Да, завтра будет самый великий день, — под нос себе бубнил Джи Джисон.

Конечно, вполне было бы достаточно личного признания Чхе Дон Гиля для того, чтобы осудить его и снять все подозрения с сына министра. Но опять