Надуй щеки! Том 9 - А. Никл

— Ну это пока, — отшутился я. — На самом деле, Виктории очень нужна помощь. Мы должны хотя бы выслушать её и понять, чем мы можем помочь. А завтра она отправится в гостиницу.

— Да я могу и сейчас уйти, — смущённо проговорила новая знакомая.

— Сейчас слишком поздно, — проговорили мы с Юми в один голос, переглянулись и улыбнулись друг другу.

— Ладно, оставайтесь, — смягчилась девушка. — Я придумаю, куда вас уложить.

— Она вас уже убила, или ещё нет? — раздался голос Чана из туалета.

* * *

— Меня зовут Виктория, — негромко начала девушка, когда мы приготовили и поели рамён, после чего все устроились в комнате, оставив приглушённый свет.

Чан делал вид, что подрёмывал, но я видел, как он до сих пор косится одним глазом на внезапную гостью.

— Я уже больше десяти лет замужем за Робертом, он отличный муж и отец. Но в последнее время мне начало казаться, что он стал охладевать ко мне. Я смотрела на себя в зеркало и понимала, что время беспощадно, и с каждым новым днём оно крадёт мою красоту.

Юми как-то странно вздохнула, но я решил, что уж она-то должна быть далека от подобных мыслей.

— Я дочь эмигрантов из Кореи, — внезапно Виктория сменила тему, хотя, может, мне так лишь показалось, так как неожиданно для себя, я сам стал задрёмывать под её ровный рассказ. — Моя мама до сих пор очень красива. А я стала замечать, что постепенно теряю своё очарование.

Но тут всё сошлось в моей голове. Я уже знал историю этой женщины. Хотя мне не хватало ещё нескольких моментов. Поэтому я стал слушать с ещё большим вниманием, отогнав сон.

— Я фанатка всего корейского, — в голосе Виктории слышалась гордость. — И поэтому, когда я решила привести себя в порядок, то конечно же захотела это сделать тут. Тем более, Корея славится своими пластическими хирургами. К сожалению, я отдала выбор клиники на откуп мужу. Точнее, не так, он сам вызвался помочь мне, когда я намекнула ему, что хочу сильнее заводить его. Он оживился, и мне показалось, что у нас будет всё как раньше.

Наша внезапная гостья прервалась, и я не сразу понял, что она тихонько всхлипывает, чтобы её никто не слышал.

Юми устроила ей импровизированную кровать, сложив вместе подушки от дивана и положив на них сверху матрас. Получилось очень даже симпатично и даже удобно.

— Он выбрал клинику, трансфер, и заверил меня, что всё будет в лучшем виде, — в голосе Виктории уже не было слышно слёз, но боли там прибавилось. — По сути, всё должно было быть так: я прилетаю в аэропорт, оттуда меня везут в клинику, там подготовка к операции, сама операция, затем период восстановления, потом трансфер в аэропорт, перелёт, и вот я уже дома. По крайней мере, так это выглядело в задумке.

Она снова перевела дыхание, а у меня перед внутренним взором стоял её муж вполне европейской внешности, который по телефону договаривался обо всех деталях.

— Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, — пробубнил я себе под нос.

— Что? — не поняла женщина.

— Говорю, что что-то пошло не так. Иначе бы вы тут не оказались.

— Всё было хорошо до того момента, пока не пришла пора выписываться. Точнее, я уже догадывалась, что операция прошла очень плохо, потому что моё лицо до сих пор не зажило. Но главное, что персонал вдруг стал относиться ко мне очень плохо, а на третий день меня просто взяли и выписали, несмотря на моё состояние. При этом мне отказали в трансфере. Ну ничего, я поехала в аэропорт сама, встала в очередь…

Тут Виктория снова стала всхлипывать. Она пыталась взять себя в руки, но, видимо, ей очень сильно досталось там.

— Не переживайте, мы вам поможем, — внезапно сказала Юми.

И вот почему-то слова, сказанные ею, произвели на нашу гостью гораздо более сильный эффект, чем мои. По крайней мере, Виктория сразу же смогла успокоиться.

— Они сказали мне, что я пытаюсь уехать по чужому паспорту. Кто я и зачем это пытаюсь сделать, им неизвестно, но они меня не пропустят. Я пыталась позвонить мужу, но он не взял трубку. Более того, мне вообще никто не ответил. У меня создалось впечатление, что я просто не могу никуда дозвониться со своего номера.

Как много совпадений, — думал я, решая про себя, какие именно из моих догадок правда. Впрочем, уверен, скоро всё и так выяснится.

— А как вы оказались тут? — спросила Юми.

Лично мне эта часть необычного происшествия с Викторией была ясна. Тем не менее, я выслушал и её.

— В аэропорту, где со мной случилась форменная истерика, ко мне подошёл какой-то хорошо одетый гражданин, которого я приняла за представителя миграционной службы и сказал, что по указанному адресу, — гостья снова достала листок, который хранила, как зеницу ока, — мне смогут помочь, и я получу возможность вернуться домой. А мне очень надо, поймите! У меня, у старшего — выставка, у мужа — день рождения. На работе — проект, который я обязана сдать до конца месяца!..

Виктория, кажется, снова попыталась распереживаться, но на этот раз Юми встала с дивана, подошла к ней и обняла за плечи.

— Ни о чём не переживайте. Мы постараемся вам помочь.

— Совершенно верно, — проговорил я, заворачиваясь в одеяло. — Утро вечера мудренее. Поспите, завтра вам понадобится много сил, чтобы восстановить справедливость.

— Если получится, то о большем я и желать не могу.

— Получится, получится, — тихонько просопел Чан. — Вы даже не представляете, в чьи руки попали.

— Спокойной ночи всем, — сказал я. — А Чану пускай снятся ножницы. А то чего он.

В комнате воцарилась тишина, которую прерывал только какой-то странный звук. Лишь через минуту я понял, что это Юми изо всех сил пытается не хихикать.

* * *

Если раньше Чхе Дон Гиль только изредка ловил себя на мысли, что неплохо бы пойти в полицию и во всём признаться, после чего отгонял эти мысли прочь, то теперь дела обстояли куда хуже.

Он сам себя убеждал в том, что лишь чистосердечное признание поможет обрести ему душевное