Хроники Максима Волгина - Игорь Вереснев
Гуня первым делом озаботился накрыть «стол» – копченого мяса и фруктов у них теперь было в достатке. А Шур рассказал, что случилось за то время, пока Максим сидел в клетке. Собственно, рассказ получился недолгим. Сфинкс потребовал, чтобы лупоглазы проводили их с Гуней до двери за водопадом. О, как коротышка не хотел идти в темный мир! Он так и сидел рядом со спиралью, пока Шур рыскал по лабиринту в поисках чего-нибудь подходящего. Хорошо, что гравилеты подвернулись довольно быстро.
– Затем мы возвратились в мир Коолайнель. Я определил по маяку, где вас держат, прилетел и подстрелил караульных, – закончил рассказ сфинкс. – Кстати, станнер мне вернули, когда выпроваживали из своего мира. Я думаю, они не знают, как им пользоваться.
– Не знают? – удивился Максим. – Но разве у них нет понимателей?
– Хватит болтать, ешьте быстрее, – прикрикнул на них Гуня. Подвинул кусок мяса Огнице: – И ты, рыжая, ешь.
– Может, я и рыжая, а ты вообще лысый! – огрызнулась на него девушка. И застыла с открытым ртом и вытаращенными глазами.
Повисла тишина, даже Гуня прекратил жевать. Потом девушка сглотнула, испуганно повернулась к Максиму:
– Макс, я понимаю, о чем они говорят. И этот, и этот. У меня что, мозгач в голове? Откуда он взялся?
Случившееся было невозможным. Максим вопросительно посмотрел на сфинкса.
– У девушки включилось понимание, потому что она разумна. Без всякого имплантата. Все в точности как утверждали Коолайнель, – задумчиво произнес тот. – Это не может быть побочным эффектом действия яда. Еще одна загадка.
– И криссов в этом мире нет вроде, – добавил Максим. – И никогда не было, раз лупоглазы в них не верят.
– Этот мир выглядит открытым и понятным, – мигнул сфинкс. – Но тайн и загадок в нем много.
– Макс, так ты правда не хотел… – вдруг невпопад спросила Огница.
– Да нет же! Это была игра, чтобы обмануть лупоглазое.
– Ачё отказываешься-то? – хмыкнул Гуня. – Ты, рыжая, сама мозгой пошевели: не хотел бы, с собой не взял бы. Тока он молодой, неопытный. Вот у нас в Од’доме…
Шур протянул руку и отвесил коротышке подзатыльник. А Максим и Огница, словно по команде, отвернулись друг от друга, похватали что попало под руку, и принялись ожесточенно жевать.
Находить ориентиры с высоты птичьего полета труда не составляло. Но когда Максим увидел последний из них, то не сразу поверил своим глазам. Вернее, сначала не поверила им Огница, зрение у которой было куда острее.
– Макс, Макс, что это?! – закричала она над ухом.
И Шур, летевший чуть впереди и внизу, оглянулся, замедлил движение. Поравнявшись с Максимом, уточнил:
– Это оно, я правильно понял?
«Высокая белая башня» – гласила подпись на карте. Когда она появится впереди, будет означать, что цель достигнута. Сама цель – это одиноко торчащая посреди равнины двузубая скала. Как раз между зубцами – уводящая дверь.
Но они увидели башню куда раньше, чем добрались до этой долины. Тонкая, белая как снег, башня поднималась над исполинскими деревьями, росшими вокруг нее. Она способна была поразить воображение, даже окажись в Вирии или в Задвери. А уж здесь она и подавно казалась неуместной. Башня была сказочной, фантастической. Нереальной. Как будто огромная игла вонзилась в зеленую подушку леса.
Чем ближе они подлетали, тем выше казалась башня. Они бы заметили ее куда раньше, если бы она не была такой тонкой. Башня наверняка скрывала в себе очередную загадку этого мира. Или наоборот – в ней заключались разгадки? Когда внизу показалась долина с одиноко торчащей скалой, с такой высоты и правда выглядевшей гнилым сломанным зубом, Максим твердо решил – белая башня стоит того, чтобы потратить на мир лупоглазое лишний день. Огница не возражала прокатиться на его спине туда и обратно. Шур же предложил добраться до двери и там принимать решения без спешки и суеты.
Но до двери они не долетели. Гравилеты работали беззвучно, потому в первый миг Максим не понял, что случилось, лишь удивился незнакомому ощущению. А потом завизжала Огница.
Они падали. Камнем летели вниз, с каждой секундой быстрее и быстрее. Все происходило так стремительно, что испугаться Максим не успел. Удивился – да. И попытался вернуть управление гравилетом. Но ничего не получалось, гравилет отказывался подчиняться. Нет, не так – гравилета будто бы больше не существовало. Ранец за спиной был, а гравилета в нем не было.
И только когда Максим взглянул вниз и увидел несущуюся навстречу – уже очень близкую! – землю, пришел ужас. Нет, он не завизжал, как Огница. Глупо визжать! Он представил себя впечатанного, вмятого в эту землю, в густую зеленую траву. Зажмурился, чтобы не видеть собственную неотвратимую смерть.
И тут руки девушки рванули его вверх. Сильно рванули, так, что он едва не вывалился из ее объятий. Не понимая, что происходит, открыл глаза. Земля продолжала нестись навстречу, но не так быстро, как прежде. Затем его еще раз дернули, и падение вновь замедлилось. А потом он ударился оземь.
Он успел сгруппироваться, но получилось все равно больно. Охнул, не удержался на четвереньках, упал на бок. Огница с воплем перекувыркнулась, растянулась в траве. И рядом упал Шур.
Впрочем, Шур, единственный из всех, не упал, а приземлился. Мягко, пружинисто, как кот. И стало понятно, что вовсе не княжна научилась каким-то фантастическим способом летать и замедлила падение, а именно сфинкс успел перехватить их у самой поверхности. Он вскочил, сбросил оседлавшего его плечи коротышку, закричал на Максима:
– Ранец снимай! Бежим отсюда, быстро!
В команде звучало столько уверенности, что медлить, переспрашивать Максим не посмел. Отцепил застежки, сбросил с плеч лямки, отскочил в сторону, позволяя гравилету тяжело свалиться в траву. Зачем бежать, тем более быстро – а когда ноги гудят от удара, это ох как больно! – он не знал. Но чувствовал – Шур прав, им грозит опасность.
Что это была за опасность, выяснилось, когда они отбежали метров на двести. Громыхнуло так, что уши заложило, взрывная волна ударила в спину, сбила с ног.
