Хроники Максима Волгина - Игорь Вереснев
Губы Огницы шевельнулись, наверняка пытаясь выдавить ругательства. Но язык ей тоже не подчинялся. Не теряя больше времени, Максим включил браслет.
Шур откликнулся в тот же миг:
– Макс, девушка с тобой? У вас все в порядке?
– Да! Нас перевели в другую клетку. Я не знаю, где она находится…
Ляпнул и тут же сообразил – маячок! Шур уже определил их местоположение. Именно для этого он и попросил говоритель.
– Я вижу твой сигнал, – подтвердил его догадку сфинкс. – Ждите, я подлетаю. Постарайся отвлечь караульных через… шесть минут.
– Подлетаешь? Как это? – глупо переспросил Максим, но сфинкс уже отключился. Тогда он повернулся к Огнице:
– Через шесть минут Шур будет здесь.
Естественно, она ничего ответить не могла. Но глаза ее метали такие молнии, словно княжна собиралась испепелить юношу. Максим вздохнул обреченно. Ладно, объясняться он будет позже. Пока надо помочь Шуру, отвлечь внимание лупоглазых. Что же такое придумать, чтобы они не всполошились раньше времени?
Взгляд скользнул по корзине, на три четверти заполненной фруктами. Ага, подходяще!
– Эй, там! Уважаемые Коолайнель! Нужна ваша помощь!
Люк тотчас распахнулся, младший сын вопросительно уставился на Максима. Тот крякнул раздосадованно. Онто надеялся, что толмач тоже здесь. Неизвестно ведь, понимают ли эти смысл его слов. Но делать нечего, нужно было попытаться.
– Заберите фрукты! Мне не нравится, как они пахнут.
Младший помедлил, разглядывая корзину. Максим уже почти смирился, что ничего из его просьбы не выйдет. Но тут вниз упала веревка, и лупоглаз соскользнул по ней. Есть! Ровно шесть минут. Младший понимал, что от него требовалось, хоть и не разговаривал. Он проворно подскочил к корзине, схватил ее… Где же Шур?
– Подожди! Кое-что я оставлю. Дай сюда корзину! – Максим остановил направившегося к веревке лупоглаза.
Он неторопливо выбрал парочку кочерыжек, яблоко-дыню… Восемь минут! Над головой зашуршало, тихо шмякнулось. Лупоглаз заинтересованно посмотрел на потолок, перевел взгляд на распахнутый люк. И в ту же секунду в отверстии показалась голова сфинкса. И рука, сжимающая станнер. Коротко треснул разряд, младший сын осел на пол.
– Готов? – уточнил сфинкс. И едва Максим кивнул, из отверстия бесчувственным мешком свалился и второй караульный. – Прими!
Максим рот открыл от изумления, когда Шур спустил ему ранец-гравилет. Второй был у сфинкса на спине.
– Где ты взял?!
– Потом все расскажу. Сейчас необходимо спешить. – Шур спрыгнул на пол. – Улетаем немедленно.
– Огница… – Максим кивнул на неподвижно лежащую девушку.
Сфинкс быстро подошел к ней, осмотрел, пощупал пульс.
– Яд блокировал синапсы двигательных нейронов. Для жизни опасности нет, но некоторое время она останется парализованной. – Он посмотрел на вытянувшееся лицо юноши. – Она все равно не смогла бы управлять гравилетом. Ты ее понесешь.
Пока он отвязывал висящую в люке веревку, Максим высыпал содержимое корзины в принесенные Шуром сумки. Подумал немного, сунул в одну из них и платье. Мало ли, вдруг девушке понадобится?
Конструкцией гравилет отличался от того, на котором Максим летал в Задвери. Тяжелый, гад! Присесть понадобилось, чтобы нацепить его. А когда Шур привязал к ранцу еще и Огницу, Максим даже выпрямиться не смог. Так, стоя на четвереньках, и стартовал. Чертовски неудобная поза для полета, особенно когда вокруг стены и потолок. Ясное дело, о потолок он головой приложился. И лучше бы своей, но досталось голове девушки. И еще раз досталось, когда Максим протискивался в люк. Хорошо, что она пока была неподвижной и бессловесной. А после… эх, семь бед – один ответ!
Хижина стояла на развилке ветвей, это Максим правильно предположил. И находилась так высоко, что землю было не разглядеть сквозь густую листву. Над головой тоже листвы хватало. Зато ни одного лупоглаза видно не было – молодцы ребята, сдержали обещание не мешать.
Друзья поспешно выбрались из кроны дерева, поднялись повыше, чтобы иголка из духовой трубки не долетела.
– Лети по карте! – скомандовал Шур. – Я заберу Гундарина и догоню!
Максим закивал. И засмеялся, не в силах удерживать переполнявшую его радость. Ему и впрямь было хорошо. Очень хорошо! «Заботливые» Коолайнель остались с носом, он выбрался из их ловушки и вытащил Огницу. Вдобавок за плечами у него гравилет, а значит, этот мир, такой гостеприимный и красивый на первый взгляд, но, как и прочие, приготовивший для путешественников свои опасности, они минуют за какой-то час. И никто им больше не помешает. Никому не устоять против техники криссов!..
Разве что самим криссам.
Глава 4, в которой много загадок, но нет разгадок
Летели они прямо на юг, навстречу яркому солнцу.
Внизу проносились полноводные реки и сверкающие кляксы озер, луга с торчащими тут и там зубьями скал, рощи, вроде бы маленькие, но в действительности тянущиеся на десятки километров. Мир был неизменно прекрасен, куда ни глянь, до самого горизонта. Нет, куда дальше, чем до горизонта! Потому что горизонта у этого мира не было. Он был бесконечным и плоским.
А затем идиллия кончилась. Потому что кончилось действие яда.
– Гад! Мерзавец! А ну опусти меня на землю, немедленно! И развяжи!
– Послушай, я тебе все объясню…
Какой там! Огница не желала слушать объяснения. Она хотела одного – выплеснуть всю злость, что накопилась. Злость на виновника своей беспомощности.
– Ты сговорился с этими тварями, да? Ты хотел меня…
Если бы она могла, она бы кинулась драться. Но руки ее были связаны на животе у Максима, ноги прикручены к его ногам. Ни лягнуть как следует, ни ущипнуть. Она могла только ругаться, придумывать самые изощренные эпитеты. Пониматель услужливо переводил, ничуть не утруждая себя цензурой. И Максиму, половину этих слов произносить вслух не решавшемуся, оставалось краснеть от смущения.
Слов для Огницы оказалось недостаточно. Исчерпав запас красноречия, она вдруг впилась зубами в ухо, в уцелевшую мочку. Максим завопил и тут же потерял управление гравилетом, камнем провалился на добрых два десятка метров.
– Прекрати! Мы упадем, разобьемся! – завопил.
– И пусть! И поделом тебе!
Однако кусаться девчонка перестала, снова перешла на вербальное избиение. Но и ругаться, когда ты летишь, связанная по рукам и ногам, – занятие не из простых. К тому времени, когда Шур распорядился сделать привал, она уже достаточно выдохлась. И, когда ее поставили на землю, развязали, сил даже на пощечину не нашлось. Лишь буркнула:
– Гад… Не подходи ко мне больше!
