Хроники Максима Волгина - Игорь Вереснев
– Почему ты не отвечаешь? – наконец не выдержала она.
А что он ей должен ответить? Признаться, что не готов рисковать жизнью ради ее свободы? Наверное, тогда она поймет, что выхода отсюда нет, смирится со своей участью… Но если признаться, то это и будет выбор! После такого он не сможет оставаться рядом с ней. Потому что он окажется человеком, разумным существом, а она… забавной зверушкой, домашней любимицей.
Не в силах сидеть, Максим вскочил, принялся ходить по хижине взад-вперед. Ходить – всегда лучше, чем сидеть. Умные мысли в голове появляются. На этот раз мысль была лишь одна: существовал и третий выход – ждать. Вдруг что-нибудь изменится? Например, мама-лупоглазиха передумает. Или… Шур вернется? Третий вариант ему понравился куда больше, чем второй! Он снова плюхнулся на тюфяк.
– Конечно, мы вместе.
Девушка расцвела в улыбке. И, быстро наклонившись, чмокнула его в щеку. Хихикнула:
– Мы же жених и невеста, хоть и понарошку. А я придумала, как лупоглазов сюда заманить. Надо съесть все фрукты! Тогда им придется забирать пустую корзину.
Максим уставился на гору сочных фруктов. Съесть их – занятие долгое. Как раз то, что нужно.
– Хорошо, только попозже, и так живот полный, – кивнул, соглашаясь. Подумав, добавил: – А пока давай спать. А то отдохнуть нам так и не дали.
– Ты что, сможешь заснуть здесь? – изумленно уставилась на него девушка. – В клетке?!
– Ну… хотя бы полежим. Заодно усыпим их бдительность.
Огница подумала, кивнула.
– Если так, то ладно. Чур, я у стенки!
И, не дожидаясь согласия, вытянулась на тюфяке. Уже почти успокоившись, Максим прилег рядом…
Однако надежда, что удалось получить несколько часов отсрочки, не оправдалась. Едва он задремал, как Огница легонько толкнула локтем в бок:
– Макс!
Максим протер глаза, приподнял голову. Как раз в тот самый миг, когда из открытого люка соскользнул по веревке средний сын. Под мышкой у него был сверток.
– Уважаемый Маакс, прости великодушно, что мы тебя разбудили. – Лупоглаз подобострастно поклонился. – Мы не знали, что твой сон так чуток. Прими этот скромный дар. Дочери Коолайнель сшили удобное одеяние для нашей новой любимицы.
Он взмахнул руками, и сверток скользнул вниз, превращаясь в короткое ярко-зеленое платье. В фасонах женской одежды Максим не разбирался, но этот был совсем уж прост. И в то же время платье выглядело куда симпатичнее, чем охотничьи куртка и штаны, которые носила девушка. Он хмыкнул, представив, как будет смотреться ярко-зеленое рядом с ее рыжими волосами…
– Макс! – Огница толкнула его со всей силы. – Действуй!
И разбудила окончательно. Максим с ужасом понял, что решение принимать надо немедленно. Еще не соображая, как быть, он встал… И тут тихонько запищал браслет на руке. Шур вернулся! Максим чуть зубами не скрипнул с досады. Сейчас бы ответить на вызов, обсудить с другом план побега – наверняка тот предложит что-то дельное! Но как обсудишь, когда на тебя пялятся?!
Сзади зашуршало – девушка поднялась с тюфяка. Максим буквально затылком ощущал, как она неторопливо обходит его, приближаясь к веревке. На толстогубой морде лупоглаза застыла вечная улыбка, но, что он думал на самом деле, было не понять. Стоит, держит в четырехпалых лапах-руках платье. Ручки у него и правда хлипкие. Прыгнуть, подмять под себя – вякнуть не успеет. А Огница сильная, по веревке в две секунды на крышу выскочит. И, пожалуй, справится с караульными… если их там один или двое. Но потом вся кодла навалится, и, когда Шур подоспеет, будет поздно. Нет, нельзя бунтовать. Нужно время тянуть!
Княжна тихо кашлянула, поторапливая. Максим понял – если он не бросится на лупоглаза, она сама это сделает. И никак эту дуру набитую не остановишь! Разве что… Он шагнул вперед, заслоняя среднего сына от охотницы. Стараясь, чтобы голос звучал спокойно и обыденно, заговорил:
– Я прошу помощи у Коолайнель. Моя девушка слишком взволнованна, она нервничает. И потому я не могу… ухаживать за ней должным образом, – уши начали наливаться багрянцем. Ох, как хорошо, что девчонка не додумалась учить русский. – Помогите связать ей руки, пожалуйста.
Лупоглаз поклонился, ничуть не удивившись подобной просьбе.
– О, мы с удовольствием поможем уважаемому Ма-аксу! Коолайнель слышали, что брачные ритуалы человеков хитроумны и разнообразны.
Максим мог поклясться, что ни жеста, ни звука, адресованного караульным, не было. Лупоглаз сделал маленький шажок вперед, вынуждая его принять платье. И в ту же секунду из люка свесилась голова одного из младших сынов с духовой трубкой у рта. «Плюх!» Максим и охнуть не успел.
И Огница не охнула. Изумленно захлопала ресницами, разглядывая длинную тонкую иглу, впившуюся в грудь. А затем пошатнулась, опустилась на колени. Легла. Не упала, а именно прилегла на пол. Максим стоял, будто соляной столб. Отвесив челюсть, смотрел, как скользнула в хижину парочка младших сынов, как они подхватили девушку, бережно перенесли на тюфяк. И так же, не проронив ни звука, вскарабкались по веревке наверх.
Лишь когда средний сын шагнул к девушке, к Максиму вернулся дар речи:
– В… вы что сделали?!
Лупоглаз обернулся, отвесил поклон.
– О, не следует беспокоиться! Нашей любимице мы не причинили вреда. Она только обездвижена, и уважаемый Маакс сможет ухаживать за ней должным образом.
С этими словами он подошел к тюфяку, присел на корточки. И принялся расстегивать крючки на куртке Огницы.
– А это зачем?!
Максим бросился к нему, схватил за плечо, отдернул, чуть не повалив на пол. Лупоглаз поспешно отпрянул в сторону, не забыв, впрочем, поклониться.
– Я хотел заменить одеяние нашей любимицы. Это, неудобное для ухаживания, дочери Коолайнель выстирают и вернут уважаемому Мааксу.
– А-а-а… – Максим вдруг сообразил, что по-прежнему держит зеленое платье. Решительно замотал головой: – Не нужно, я сам все сделаю! И не мешайте!
Лупоглаз ретировался мгновенно. Лишь оказавшись под самым потолком, обернулся, спросив учтиво:
– Не нужна ли уважаемому Мааксу еще какая-нибудь…
– Нет!
Люк громко хлопнул. Максим тотчас присел, положил платье у изголовья, взял Огницу за руку. Рука обвисла, как неживая. Разумеется, она была живая. И пульс был на месте, вполне сильный и ровный. Девушка даже сознание не потеряла. Хотя лучше бы потеряла! В глазах ее была такая злость, что Максим поежился.
– Извини, я не хотел, – попытался
