Башни Латераны 6 - Виталий Хонихоев

— Так точно, герр лейтенант!

— Свиней оставшихся забить… пусть хоть мясо будет. А вина в погребе считай и не осталось уже… — Рудольф отворачивается от монахини, но та — хватает его за руку.

— … вы с ума сошли⁈ — шипит она: — это Прорыв! У нас есть шанс его закрыть! Мне нужна поддержка, у меня осталось восемь десятков тяжелой пехоты, мне нужна конница, нужны разъезды, нужны патрули и удар во фланг, если твари успеют выйти! Вы понимаете, что делаете⁈

Рудольф смотрит на худую руку с сухой, пергаментной кожей, что крепко схватила его за бархат камзола, поднимает взгляд на ее владелицу. Сухое лицо, морщинки, белый клобук. Красный треугольник на рясе и вышитое изображение весов — на левой стороне груди. На поясе — легкий шестопер, она из Сестер Дознания, а они не пользуются клинковым или колющим оружием чтобы не лить лишней крови.

— Преподобная Мать. — говорит он, развернувшись к ней: — мы — наемники. Все что нас интересует — деньги. У нас контракт с генералом Освальдом. Воевать с демонами мы не подписывались. И еще… — он смотрит на нее сверху вниз: — у вас на цепи магистр Элеонора. Она в свое время спасла Вардосу от захвата Арнульфом, я с ней на стенах стоял вместе, против цепных псов Короля-Узурпатора. В тот раз она спасла тысячи людей. А вы ее на цепь посадили… — он нехорошо прищуривается: — да если бы вы на краю скалы висели и помощи просили — я бы вам прямо по пальцам прошел, Преподобная Мать. И вам и вашему Квестору… Эй! Ну куда вы сундук тащите, дурошлепы? Все тяжелое бросить у нас всего две телеги, с перегрузом тяжело пойдем!

— Я ведь могу и силой вас задержать, лейтенант!

— Да? — Рудольф оборачивается и измеряет Преподобную Мать взглядом с головы до ног, нехорошо оскаливается и кладет руку на эфес тяжелого кавалерийского палаша, висящего у него на поясе. За спиной у Агнессы напрягаются двое из гельвецийских тяжелых, у них нет их знаменитых пик с собой, те слишком длинные чтобы просто так с собой таскать, но они в свою очередь кладут руки на свои короткие «крысодеры» и делают шаг вперед.

— Кхм. — кашляет Густав рядом, поигрывая своим легким моравским топориком на длинной рукояти. Рудольф чуть прищуривается, глядя на солдат Инквизиции. Тяжелый доспех с головы до ног, шлемы саладного типа с прорезями для глаз, нижнюю часть лица закрывает стальной бувигер, кираса, наплечники, перчатки… единственное преимущество что имеет легкая кавалерия в бою с такими как они — это возможность не ввязываться в ближний бой. Даже без своих длинных пик каждый из них представляет собой почти неуязвимую крепость в латах. Удар вскользь клинковым оружием не повредит тяжелому пехотинцу, тычок копьем или пикой — уйдет по касательной, соскользнет по гладкой стали доспехов. Чтобы достать солдата в тяжелых доспехах нужно или знать куда колоть… или нанести концентрированный удар чем-то вроде клевца, боевого молота или топора… например такого как у Густава. Так что угроза Преподобной Матери Агнессы была не пустым звуком. Однако…

— Вся сила легкой кавалерии — в скорости. — Рудольф выпрямился и позволил себе покровительственно-менторский тон, как будто с детьми в семинарии разговаривает: — если вы нас спешите, то толку от моих людей не будет. А если коней оставите, то… — он пожал плечами: — ищите ветра в поле. Посмотрю, как ваша пехота за нами угонится в своих доспехах. — он ухмыльнулся солдатам Инквизиции: — вам железо не жмет, парни? На плечи не давит?

— Вы усугубляете ситуацию, лейтенант! — повышает голос Преподобная Мать: — если будет нужно, я возьму вас и ваших офицеров в заложники! И если ваши люди бросят вас и уйдут, то клянусь Триадой я вас повешу на первом же дереве, как преступника против Веры!

— А вот и истинное лицо Инквизиции проявилось. — Рудольф становится серьезным: — Ференц!

— Да, герр лейтенант!

— Выходи уже. И люди твои пусть покажутся. — Рудольф не смотрит по сторонам, он внимательно следит за лицом Преподобной Матери, он уже знает, что сейчас происходит за его спиной. Там сейчас появляется Ференц, исполнительный и очень умный малый, опасный для врагов и редкий зануда для друзей и союзников, надежный как гельвецийская пика и такой же прочный. Вокруг — на крыше таверны, из-за дверей и окон — появляются головы людей из его десятка, у каждого в руке легкий кавалерийский арбалет, заряженный бронебойным болтом с наконечником-шилом.

Да, это не тяжелые пехотные арбалеты, что могут и навылет доспешного проткнуть, но на таком расстоянии, практически в упор — достаточно грозное оружие. Бронебойный болт проткнет кирасу, наконечник-шило пройдет между колец кольчуги, раздвигая сталь… скорей всего неглубоко и скорей всего солдат останется жив… но с точащим из доспеха болтом, который вошел в тело на несколько дюймов. Если попасть по месту, то пехотинец начнет кровью истекать. Если даже не попасть по месту — то сражаться потом раненный сможет недолго.

Но все эти рассуждения хороши для дилетантов. Рудольф же знал, что люди Ференца хороши. Знал на что способен Густав и он сам. Знал, что даже если бы у него за спиной не было десятка арбалетчиков он с Густавом все равно вывел бы из строя этих двоих в тяжелых доспехаха раньше, чем они успели бы благословением Триады себя осенить. Этого не знала Мать Агнесса, и арбалетчики были посланием для нее.

Поэтому он не повернулся к своим людям, а смотрел ей в глаза, отслеживая то, как она — огляделась вокруг и чуть подалась назад, пораженная.

Он позволил себе улыбнуться, чуть-чуть, самыми уголками губ. Она не ожидала. Он прекрасно знал какое впечатление на неподготовленного человека производят его люди с первого взгляда. Раздолбаи, пьяницы, сборище разбойников и легкомысленных бонвиванов. Но каждый из «Алых Клинков» в первую очередь был профессионалом. Прав был Густав, много парней за эти годы умерло, те кто не умел думать и быстро реагировать — долго в «Алых Клинках» не жили.

Он повернулся к ней спиной и зашагал прочь. Инквизиция не сумеет их задержать, это с самого начала было глупой идеей.

— Постойте! Лейтенант! — кричит ему вслед Преподобная. Он замедляет шаг, оборачивается через плечо. У этой бабки под командованием еще восемь десятков тяжелых пехотинцев, она, конечно, не