Башни Латераны 6 - Виталий Хонихоев
Гул нарастал. Он шёл не сверху и не снизу — отовсюду сразу, как будто сам лес загудел, как будто каждое дерево вибрировало в такт этому звуку. У Хельги заныли зубы. Заложило уши. Кристина рядом побледнела и схватилась за руку — браслет-накопитель на её запястье вспыхнул тусклым красным огнём.
— Это не… — начала Кристина.
Потом — вспыхнуло.
На юго-западе, далеко, за кронами деревьев — небо треснуло. Именно так: треснуло, как трескается лёд на реке в первый тёплый день. Только лёд трескается белым, а это… Хельга видела щель. Длинную, рваную, тянущуюся от горизонта вверх, и из этой щели лился свет, который не был светом. Он не освещал. Он… поглощал. Пожирал краски вокруг себя, вытягивая цвет из неба, из облаков, из верхушек деревьев. Небо вокруг щели стало серым, потом бурым, потом — цвета старого синяка, жёлто-багрового, гнилого.
Колонна остановилась. Никто не командовал — люди просто встали. Пятьсот человек замерли между деревьями и смотрели на юго-запад, задрав головы. Тишина. Абсолютная, невозможная тишина — даже гул стих, как будто набрал воздуха перед следующим ударом.
— Баттеримейстер… — прошептала Кристина. Лицо белое, губы серые, браслет на запястье мигает, мигает, мигает красным.
Хельга не ответила. Она смотрела на щель в небе и считала. Расстояние по углу над горизонтом — примерно четыре-пять лиг. Может шесть, если щель уходит выше, чем кажется. Юго-запад. Это… она попыталась представить карту. Юго-запад от их позиции в Хромецком лесу — это предгорья. Дальше — деревни, села, Бардштайнд, городок у реки, там, где делают вкусные соленые крендельки, а на крышах сидят железные флюгеры
Щель расширилась. Медленно, лениво, как рана, которая расходится под собственным весом. Из неё хлынул столб чего-то тёмного — не дым, не туча. Что-то густое, маслянистое, что клубилось и расползалось по небу, превращая облака в чёрную кашу. Запахло — даже здесь, за пять лиг. Слабо, на грани обоняния. Сера. И что-то ещё. Что-то сладковатое и тошнотворное, как гниющие цветы.
— Маги! — рявкнула Хельга, срывая глотку. — Маги ко мне! Быстро!
Кристина уже бежала вдоль колонны. Но ещё до того, как первый маг добрался до Хельги — пришёл второй удар.
Земля дрогнула по-настоящему. Не задрожала — дрогнула, как бьётся сердце, один тяжёлый удар, от которого люди пошатнулись, а один пехотинец — Хельга видела — упал на колено, не удержавшись. Щель в небе на юго-западе полыхнула, расширяясь рывком, и из неё ударил звук — тот самый, первый, но теперь не гул, а вой. Протяжный, многоголосый, идущий из-за щели, из того, что было за ней. Как будто тысяча глоток выла одновременно, на одной ноте, и эта нота была — голод.
Птицы. Хельга только сейчас поняла, что птиц не было давно. Ни щебета, ни шороха крыльев. Лес молчал весь день. Она не заметила, потому что голова была занята фляжками, лошадьми, пиками, обозом. Теперь — заметила.
— Святая Триада… — сказал кто-то в колонне, и голос был такой, каким говорят люди, когда вдруг — понимают.
Хельга обернулась к Кристине. Рядом уже стояли трое магов — две женщины и мужчина, все в боевых мантиях, все бледные, у одной из женщин тряслись руки.
— Это Прорыв. — сказала Хельга.
— Баттеримейстер, если это Прорыв, то мы… — начал мужчина-маг.
— Мы в Хромецком лесу. — закончила за него Хельга. — и времени у нас нет.
Тишина. Пять лиг до места Прорыва. Три дня до тракта. Пятьсот человек без воды, без припасов, без обоза.
И теперь — «Алые Клинки» были наименьшей из её проблем.
Глава 2
Глава 2
— Ты меня знаешь, Густав. — сказал Рудольф, глядя на вздымающееся к небу зарево и на тонкий алый луч, вонзающийся в небеса.
— Лет пять уже как. — кивает старый воин, становясь рядом и глядя туда же, куда смотрит его командир: — почитай с самого сражения под Кроковцами во время войны между Напольской Маркой и торговым городом. Как на Анвельский Вал шли через перевалы, Мессер тогда еще лейтенантом был во второй сотне у Максимуса Безумного.
— Через всякое мы прошли… — Рудольф поправил кавалерийский палаш на боку и привычным движением подкрутил ус.
— Всякое. — подтвердил Густав. — пять лет для наемника большой срок. Сколько хороших парней и года не протянуло…
— Но такого… такого я в жизни не видел, — Рудольф покачал головой: — Ференца надо кликнуть и ребят поднять. Уходим.
— Конечно. — кивает Густав.
— Герр лейтенант! — к ним спешит женщина в монашеской рясе, на груди — красный треугольник Инквизиции, лицо испещрено морщинами, седые волосы аккуратно убраны под клобук. Вслед за ней шагают два тяжелых пехотинца в коричневых накидках поверх доспехов: — герр лейтенант! Вы это видите? Это Прорыв!
— Вижу. Как не видеть, когда такая картина на пол-неба? — поворачивается к ней Рудольф: — все вокруг видят. А где ваш начальник? Томаззо Веррди? Который меч в руце Триады, отделяющий истину от ереси, зерна от плевел и агнцев от волчищ? Ему сейчас самое время в бой вступать, уж в Хромецком лесу сейчас недостатка в нечисти не будет.
— Квестор… пропал. — неохотно признается монахиня: — я его заместитель, преподобная мать Агнесса. Лейтенант, вы же знаете, что в случае Прорыва обычное право перестает действовать и вступает в силу чрезвычайное. Я… я мобилизую ваших людей на борьбу с Врагом Человечества. Вам необходимо…
— Преподобная Мать Агнесса. — перебивает ее Рудольф: — к сожалению мы наемники. Наемная рота легкой кавалерии «Алые Клинки». Святому Престолу и Ордену Инквизиции не подчиняемся.
— Чрезвычайное право дает мне полномочия мобилизовать вас всех, лейтенант! У нас нет времени, Враг скоро будет здесь. Вы же знаете, как происходит Прорыв, твари не могут далеко отходить от эпицентра, но граница их владений будет расширяться!
— Ференц! Эй, Ференц! — Рудольф машет рукой: — прикажи всем чтобы собирались! Срочно! Чтобы задницами шевелили, видишь, что творится. Телегу запрягите и девчонок с собой возьмем, а то сгинут они в своей таверне. Только пусть все барахло не
