Иран от Хомейни до Хаменеи - Дмитрий Анатольевич Жуков

А страна готовилась к выборам президента. Хомейни еще до инфаркта верил, что им не должен быть представитель духовенства. Среди кандидатов началась война компроматов, чему способствовали документы, захваченные в американском посольстве. Среди всех имам выделил Абольхасана Бани Садра, сорокасемилетнего сына аятоллы Садра, с 60-х годов принимавшего участие в оппозиционном движении. Его арестовывали, потом он эмигрировал, закончил Сорбонну. Это в его парижской квартире провел свои первые дни во Франции имам, с которым Бани Садр и вернулся в Иран.

Однако в предвыборных заявлениях Бани Садра не подчеркивалась особая роль шиитского духовенства, и оно с трудом скрывало свое раздражение по поводу его победы, тем более что кандидат Партии Исламской республики, которой руководил аятолла Бехешти, получил всего полмиллиона голосов из 14 миллионов.

Бани Садра вызвали в клинику, где лежал Хомейни, и он поцеловал руку имама, который пожелал ему успехов, не зная еще, что тот задумал втайне свести на нет достижения исламской революции. Клерикалы отыгрались на парламентских выборах и среди депутатов меджлиса более половины носили чалмы. Началась борьба между группировками Бехешти и Бани Садра, которого на первых порах поддерживал сам Хомейни.

Шли свары из-за министерских портфелей. Но аскетичный имам напоминал обеим сторонам о сирых и голодных:

«Ведь именно они дали вам революцию и позволили занять ваши посты. Так можете ли вы спорить из-за постов?».

Но такова уж природа людей, дорвавшихся до власти – каждый, даже мулла, хотел иметь красивый дом, красивую машину, красивую жену.

«Перестаньте тратить так много! – сердился имам. – Вспомните, как вы ограничивали себя прежде!»

После захвата студентами заложников в американском посольстве, Запад, в свою очередь, подверг экономической и политической осаде весь Иран. Создавался опасный прецедент, чреватый войной. Имам Хомейни уже говорил о необходимости создания двадцатимиллионной армии…

* * *

22 апреля шесть американских самолетов С-130 приземлились на своей бывшей военной базе в Табасе, в пустыне на востоке Ирана. Перед летчиками поставили задачу: после прибытия самолетов-заправщиков и 8 вертолетов взять курс на Тегеран, где десантники должны были с помощью американской агентуры сбросить бомбы на жилище имама Хомейни в Джамаране и другие важные объекты и в возникшей панике под шумок напасть на американское посольство и вызволить заложников.

Но случилось то, что теперь иначе, чем чудом не называют. Разразилась песчаная буря. Часть вертолетов вернулась на авианосец «Нимитц», а другие спешно приземлились. Один из них столкнулся с уже севшим самолетом, и оба взорвались, восемь человек погибли, остальные бежали, бросив несколько самолетов, вертолетов и иное снаряжение.

В августе в Египте скончался шах. Отпало требование выдать его в обмен на заложников, и их отпустили после того, как в Алжире на переговорах США обязались не вмешиваться во внутренние дела Ирана и разблокировать иранские авуары. Кстати, деньги американцы так и не отдали.

Была и еще одна попытка офицерского заговора, финансируемого американцами, но приближалось еще большее испытание. Саддам Хусейн в августе же с большой помпой совершил хадж в Мекку, где встретился со многими видными людьми и выяснил, что честолюбивым планам сделать Ирак мощнейшей державой за счет захвата нефтяных богатств Ирана препятствовать не будут. Еще летом 1978 года он заявил: «Один из двух баррелей нефти, добываемой в мире, должен поступать из Ирака».

22 сентября иракские танковые колонны, перейдя границу, устремились вглубь провинций Хузестан, Илам, Курдистан, Керманшах. МИГи и «Миражи» обстреливали и бомбили иранские аэродромы, включая столичный аэропорт Мехрабад. Захваченный крупный город Хорремшехр тотчас был переименован в Аль-Мухаммару, как он назывался тысячу лет назад, во времена халифов, что говорило об амбициях Саддама.

Расчет был такой: во-первых, мощнейшая иракская армия, снабженная современным оружием и Западом и Востоком, быстро разгромит иранскую армию, которая после революции находилась в процессе восстановления, и, во-вторых, Саддаму казалось, что нефтеносный Хузестан, населенный арабами, восстанет против персов и образует государство Арабистан под патронатом Ирака.

Ни того, ни другого не случилось. Восстания арабов в Иране не произошло, граждане всех национальностей оказались верными родине. Что же касается блиц-крига, то даже элемент внезапности не сработал.

Имам Хомейни немедленно выступил с обращением к народу. «Мы должны быть благодарны Аллаху за войну, которая объединяет нас», – сказал он, казалось бы, странную фразу и призвал иранцев не щадить жизни во имя спасения ислама. Но он знал, что говорил, превосходно знал историю революций, после которых непременные войны гражданские были страшнее войн против внешнего врага. А развязывание гражданской войны было в планах, обнаруженных в американском посольстве.

На пути иракцев встала армия и Корпус стражей исламской революции, вскоре к ним присоединились добровольцы. Миллионы молодых людей записывались в ополчение (басидж). Воодушевление было таково, что, слабовооруженные, они шли толпами на пулеметы и танки регулярной иракской армии, гибли тысячами, но вражеское наступление было остановлено. Восемь лет после этого продолжалась война, которую можно назвать позиционной, поскольку крупных подвижек войск не было, а освобождение Хорремшехра было с ликованием воспринято населением всей страны.

Слишком велик был иранский кусок для малого иракского рта.

* * *

Война войной, а борьба за власть продолжалась. По-прежнему Партия Исламской Республики (ПИР) во главе с религиозными деятелями Бехешти, Рафсанджани, Хаменеи и другими внимательно наблюдали за деятельностью президента Бани Садра, назначенного, к тому же, главнокомандующим вооруженными силами.

Премьер-министр Раджаи, действуя совместно с руководством ПИР, назначал в министерства своих людей. Бывший министр иностранных дел Готбзаде, который, кстати, добыл в Париже за 200 тысяч долларов тайный план возвратить с помощью Ирака на трон шаха, когда он был еще жив, резко критиковал духовенство, отражая взгляды Бани Садра. Его арестовали. Сторонники Бани Садра устраивали манифестации, требуя ограничить деятельность духовенства мечетями. Ответные манифестации проводились «против заговора, имевшего целью подрыв позиций духовенства и ислама». Доходило до рукопашных схваток на улицах.

Имам Хомейни увидел в действиях Бани Садра, все более удалявшегося от него, отклонение от начальных целей революции, совершенной во имя исламского правления. За Бани Садра выступали многие торговцы, студенты, интеллигенты. В витринах магазинов появились его портреты. Часть духовенства была недовольна религиозной пирамидой, которая строилась взамен прежней системы независимых авторитетов, и обвиняла Хомейни в претензии стать «мусульманским папой».

Дошло до того, что 5 марта 1981 года на митинге в Тегеранском университете, где присутствовали и либералы, и левые, а также члены ПИР и Хезболла, Бани Садр фактически призвал к физической расправе со своими противниками. В столкновении тут же было ранено 45 человек. Манифестации и схватки обеих сторон продолжались. Бани Садр, побывав на фронте и заручившись поддержкой