Иран от Хомейни до Хаменеи - Дмитрий Анатольевич Жуков
Экономика объявлена не целью (поскольку концентрация и увеличение личного богатства, согласно мировому опыту, приводят лишь к деградации личности и разложению общества), а средством достижения конечной цели. Главное в исламском правлении – вера в единого Бога, в установленные им законы шариата, в Страшный суд, в божественные откровения и справедливость, в преемственность имамов, в изначальное благородство и ценность каждого человека, в отрицание угнетения и гегемонии.
Другое дело – как этого достичь. Известно, что рыба гниет с головы. Государственным служащим запрещается всякая деловая деятельность, включая адвокатскую, за исключением преподавательской. Скажете, что вы об этом уже слышали и знаете, как ловко попираются законы при коррумпированных тоталитарных и демократических режимах, но ни в одной из конституций я не читал ничего подобного статье 142 Конституции ИРИ:
«Собственность лидера страны, Президента, заместителей Президента, министров, а также их жен и детей проверяется главой судебной власти до и после окончания службы указанных лиц на предмет предотвращения ее незаконного приращения».
При этом судебная власть полностью независима и возглавляется одним из высших религиозных авторитетов, который руководствуется не только буквой закона, но и моралью исламских источников.
Прибыв в марте в Кум, аятолла Хомейни заявил:
«Мы не хотим, чтобы наша судебная система была системой Запада и чтобы наши законы были законами Запада, так как у нас есть свои, божественные, исламские законы».
Довольных среди грешников, естественно, было мало, но честные люди одобряли нововведения, и последствия, даже когда суровые революционные законы были смягчены, стали очевидными. «Международная прогрессивная общественность» протестовала против «дикого средневековья», руководствуясь, как всегда двойной моралью, делая вид, что не замечает, как от убийств гибнет в тысячи раз больше людей, чем от казней.
Кстати, безупречная сингапурская демократия еще раньше приняла законы, наказывающие непременным расстрелом владение оружием без разрешения и торговлю наркотиками. И это никого не удивляет, как и спокойствие американцев по поводу того, что во многих штатах введена строгая цензура на показ секса и сцен насилия по телевидению, осуществляемая и на ретрансляционных станциях, чего не скажешь о нашей телевизионной помойке, куда сливаются нечистоты со всего мира.
Всякому, посетившему Иран в последнее время, заметна незлобивость его жителей по отношению друг к другу, отсутствие угодливости перед вышестоящими по положению, если не считать традиционного уважения старших по возрасту, что нельзя было бы полностью отнести к требованию конституции считать «всеобщей обязанностью призыв к добру, проповедь одобряемого и запрещение неодобряемого» без уточнений, защищающих честь и достоинство каждого. В армии, например, запрещается любое использование чего-либо казенного в личных целях, даже труда солдата при переезде офицера с квартиры на квартиру…
Иностранцам ни баз, ни концессий, ни любых фирм, ни службы, ни собственности по конституции в Иране не видать. Такого не было даже при нашем убогом социализме. Зато честно нажитая собственность охраняется законом. Но государство не упускает из рук крупной промышленности, банков, страхования, электроэнергии, связи, бесплатного среднего образования… И не отказывается от планирования. От пятилеток!
Что же касается честности, то законы, оберегающие мораль граждан весьма строги, и особенно, если это касается нечестной наживы, поскольку она – мать всех пороков. Самые большие деньги наживаются присвоением чужой собственности, взятками, растратами и на слабостях человеческих, на разврате и азартных играх. Кстати, аятолла выразил свое мнение об азартных играх в фетве, запрещающей их мусульманам, включая шахматы, но потом для последних сделал исключение, как для развивающих у молодых людей быстроту разума.
К числу неодобряемых исламом издревле родов деятельности относится ростовщичество. Впрочем, и христианство подвергало его запрету, отдав на откуп иудеям, которые за тысячелетия на ростовщичестве, работорговле и содержании притонов скопили неимоверные богатства, употребляемые ныне еврейскими националистами для скупки по-дешевке всего, что плохо лежит, приобретения средств массовой информации, подкупа влиятельных лиц и укрепления вдруг резко обозначившейся своей власти.
Но как же функционируют банки, если нельзя отдавать деньги в рост, если это запрещается исламскими установлениями, столь ревностно поддерживавшимися имамом Хомейни? Банк обычно безжалостен. Он даст деньги под проценты и, по истечении срока, заберет себе твое имущество и предприятие. У нас он переправляет деньги за границу, уменьшая денежное обращение, разоряя производство, лишая людей законного заработка. В Иране банки дают беспроцентные ссуды и ставят себя в рискованную зависимость от прибыльности производства, направляют, подправляют, подпитывают его, дабы не нести убытки, а получать оговоренный доход.
Ислам по своей сущности интернационален, он не признает исключительности ни крови, ни расы. Поэтому Хомейни был так суров к увлечению шаха арийством, к национализму вообще и никогда не выделял персов среди многочисленных арабов, азербайджанцев, туркменов, курдов. Конституция считает официальным языком персидский, но и любой другой язык не ущемляется ни в школах, ни на телевидении, нигде, хотя административное деление страны по национальному признаку не строится. Снисходительность к другим религиям проявляется в статье конституции, предусматривающей отдельные выборы зороастрийцев, иудеев, ассирийцев, халдеев и христиан-армян, по одному депутату в парламент, состоящий из 270 человек, что даже превышает их процентную численность в стране. Кстати, все попытки обвинить Хомейни в антисемитизме осыпались, как шелуха, поскольку гнев его распространялся лишь на сионистов и жуликов, поспешивших после победы революции из Ирана вон, поскольку мошенники оказались не в чести, к какой бы национальности они не принадлежали. Тем более, что у него была добрая толика арабской, то бишь семитской, крови.
* * *
После отставки Временного правительства Революционный совет на основе принятой конституции создал новое правительство, в котором прочно утвердились религиозные деятели, ученики Хомейни. Но волнения в стране продолжались. Кроме левых и либералов, действовали и недовольные создаваемой Хомейни властной иерархией некоторые шиитские авторитеты, считавшие это нарушением традиций. Их «Партия мусульманского народа» тоже провоцировала беспорядки и создавала свои боевые группы. В каше заговоров, интриг, мгновенно возникавших и распадавшихся союзов, террора пути ее пересекались с путями коммунистических и монархических групп, и она была распущена…
Сердце имама Хомейни не выдержало постоянного напряжения, и в феврале 1980 года его свалил инфаркт. После 39 дней лечения в Тегеранской кардиологической клинике он поселился в столичном округе Дарбанд. Весной он переехал с семьей в небольшой дом в пригороде столицы Джамаран, где жил
