Архитектор Душ IX - Александр Вольт
Затем была речь генерала. Мастер стоял в задних рядах, прислонившись к колонне, и слушал вполуха.
Выходной. Свободный день. Выход в город разрешен.
Это было именно то, что ему нужно. Подарок судьбы, компенсирующий вчерашнюю неудачу с дверью номера 204.
Когда толпа начала растекаться, Мастер, не теряя времени, направился к выходу из корпуса и вышел в парковую зону. Холодный ветер ударил в лицо, заставляя запахнуть полы мешковатого пальто. Александр Борисович мерз всегда и везде, у него было плохое кровообращение, и Мастеру приходилось терпеть вечно ледяные ноги и руки.
Он нашел уединенную скамейку вдали от основных аллей, скрытую кустами сирени, которые сейчас стояли голыми и печальными. Сел, тяжело отдуваясь. Сердце колотилось, отдавая тупой болью в левом подреберье.
«Надо бы завтра поехать и покормить эту тушу, — подумал он с раздражением. — Иначе сдохнет раньше времени».
В кармане пиджака коротко пискнул телефон.
Мастер замер. Он ждал этого сообщения, но все равно, момент, когда виртуальная договоренность превращается в реальность, всегда вызывал легкое волнение.
Он достал дешевую модель смартфона с треснутым экраном, принадлежавшую донору, разблокировал и зашел в защищенный мессенджер, иконка которого была спрятана в папке «Инструменты» под видом калькулятора.
Он открыл чат.
Текст был кратким сухим и деловым. Никаких приветствий, никаких лишних слов.
«Товар будет. Комплектация полная, как заказывали. Детонаторы, пластид, таймеры. Оплата криптой. Светиться никто не будет. Деньги вперед. После подтверждения транзакции скину геометку закладки. Ждать 24 часа».
* * *
Секретный ситуационный центр, расположенный в глубине дворцового комплекса, напоминал капитанский мостик космического корабля, каким его рисуют в фантастических романах. Здесь царил полумрак, разбавленный свечением десятков мониторов, занимавших всю стену.
Император Федор II Годунов сидел в центре, положив подбородок на переплетенные пальцы рук. Его поза была расслабленной, но взгляд сосредоточен на экранах.
А конкретно его внимание было приковано к экрану, выведенному крупным планом по центру видеостены.
На мониторе в высоком разрешении было лицо Виктора Громова.
Граф писал. Он не задумывался, не грыз кончик ручки, не смотрел в потолок в поисках вдохновения. Его рука двигалась с механической точностью и пугающей скоростью. Галочка. Переворот страницы. Галочка. Галочка.
— Удивительная скорость, — нарушил тишину генерал Белозеров. Глава СБРИ подался вперед, вглядываясь в экран. — Посмотрите на тайминг. Прошло семь минут, а он уже на третьем листе. Он отвечает быстрее, чем успевает прочитать вопрос целиком.
— И не говорите, Алексей Петрович, — подтвердил архиепископ Игнатий, сидевший по правую руку от монарха. — Жаль, что я не могу сейчас находиться рядом, чтобы посмотреть на него своим взором. Однако есть один нюанс при использовании запрещенных техник — пульсирующее расширение зрачков, а как мы с вами можем видеть, они у него находится в спокойном состоянии.
— Он работает как машина, — добавил Белозеров. — Словно ему скучно. Посмотрите на это выражение лица. Он же буквально скучает, словно его заставили решать задачки для первоклассников!
В этот момент на соседнем мониторе, транслирующем общий план сектора «Б», произошло движение. Один из участников резко вскочил, опрокинув стул. Кровь хлынула из его носа, заливая белоснежную рубашку и бланк ответов. Человек схватился за лицо, беззвучно открывая рот в крике боли и возмущения.
Оператор тут же вывел звук на динамики.
— … жульничает! Выгоните его! — донеслось искаженное электроникой бульканье.
Граф Шувалов, министр внутренних дел, поморщился, словно от зубной боли. Он снял очки и принялся протирать их платочком, стараясь не смотреть на экран, где дюжие охранники уже волокли пострадавшего к выходу.
— Как вы думаете, коллеги, — подал голос МВДшник, и в его тоне сквозило сомнение, — мы не перегнули, когда разрешили им пользоваться магией, чтобы выводить оппонентов из строя? Это ведь… неспортивно. Варварство какое-то. Мы же ищем врачей, а не боевых магов.
Император молчал. Его взгляд даже не дрогнул. Он видел, как на экране с Громовым граф на секунду замер, прищурился, явно оценивая ситуацию, а затем, как ни в чем не бывало, вернулся к тесту.
Хладнокровие. Вот что было важно.
Федор II медленно перевел взгляд на Шувалова.
— Жизнь вообще неспортивная штука, граф, — произнес он спокойно.
Он вернулся к созерцанию экранов.
— К тому же, — продолжил Император, и его голос стал мягче, приобретая отеческие нотки, — мы не звери. Никто не будет брошен на произвол судьбы.
Шувалов вопросительно поднял бровь.
— Каждый пострадавший, — пояснил Федор II, глядя, как за закрывшимися дверями зала санитары подхватывают окровавленного бедолагу, — получит компенсацию. Полное лечение в лучшей клинике. Санаторий. И, разумеется, денежную выплату. Щедрую выплату.
Император понимал механику власти лучше, чем кто-либо в этой комнате. Он не мог позволить, чтобы лучшие в своих регионах люди отправились домой озлобленными, с чувством несправедливости и желанием разнести сплетни о «кровавой бойне» в Москве.
Зачем плодить врагов внутри системы? Это невыгодно и абсолютно глупо.
Неудача должна быть подслащена так, чтобы она казалась победой.
— Каждый выбывший по причине внешнего воздействия, — Император сделал едва заметный акцент на последних словах, — должен получить утешительный приз. И не от безликой комиссии, а лично от меня.
— Лично от вас? — удивился Белозеров. — Ваше Императорское Величество, вы хотите тратить свое время на неудачников?
— Я потрачу всего один день, — кивнул Федор II. — Завтра. Я лично посещу лазарет. Пожму руки. Скажу, что они молодцы, что они прошли сложнейший отбор, но им просто не повезло. Форс-мажор. Боевая травма на службе Империи.
Он представил эту картину. Император у постели больного. Скупые, но теплые слова поддержки. Конверт с императорским вензелем, оставленный на тумбочке — грант на развитие их местного отделения или просто «на восстановление здоровья».
Человек, которого выгнали с экзамена, будет зол. Человек, которому сам Император сказал: «Ты герой, отдыхай», — вернется домой самым преданным слугой престола. Он будет рассказывать внукам не о том, как ему разбили нос, а о том, как Годунов лично жал ему руку.
И, конечно, будет еще одна деталь.
— И маленькую просьбу, — тихо добавил Император, словно размышляя вслух. — Молчать о случившемся. Ради государственной безопасности. Ради престижа Службы.
Он усмехнулся, глядя на свое отражение в темном стекле выключенного монитора.
Ведь никто не захочет пойти против слова Императора, если тот почти по-дружески, глядя в глаза, попросил о небольшом
