Архитектор Душ IX - Александр Вольт

В холле снова было людно, но теперь атмосфера изменилась. Людей стало меньше — те, кто не успел сдать бланки или был дисквалифицирован, видимо, уже покинули олимпиаду.

На трибуну снова поднялся генерал.

— Господа, — начал он без лишних предисловий. — Первый этап завершен. Ваши работы приняты и переданы экспертной комиссии.

По залу прошел шелест облегчения. Самое страшное позади. Пока что.

— Проверка ста пятидесяти вопросов у каждого из вас — дело не быстрое и требующее точности, — продолжил генерал. — Мы не используем машины, каждую работу проверяют живые люди, профессионалы высшего класса. Это займет время.

Он сделал паузу, обводя нас взглядом.

— Поэтому мы приняли решение. Результаты первого этапа и списки тех, кто проходит дальше, будут вывешены завтра к вечеру на информационных стендах в ваших жилых корпусах. Также вам придут уведомления на ваши персональные хронометры.

Генерал скупо улыбнулся одними уголками губ.

— А это значит, что у комиссии есть работа, а у вас — свободное время. Завтрашний день объявляется выходным. Вы вольны распоряжаться им по своему усмотрению. Территория комплекса открыта, выход в город разрешен.

По толпе прокатилась волна радостного оживления. Выходной! В Москве! После такого стресса это было именно то, что нужно.

— Однако, — голос генерала стал жестче, гася радостный гул. — Напоминаю: вы все еще участники олимпиады. Любые инциденты в городе, приводы в полицию, скандалы — автоматическая дисквалификация. Ведите себя достойно звания имперского коронера.

Ага, как же. «Достойно звания имперского коронера», где на олимпиаде разрешили устраивать подлянки соседям. Отлично, ничего не скажешь.

Он кивнул и сошел с трибуны.

— Все свободны.

Люди начали расходиться, оживленно обсуждая планы на завтра. Кто-то собирался в Третьяковку, кто-то — по барам, кто-то — просто отоспаться.

Я же стоял, глядя в спину уходящему генералу, и в моей голове зрел совсем другой план.

Отлично. Просто великолепно.

Свободный день. Целые сутки без надзора, тестов и необходимости сидеть в четырех стенах. И самое главное — с официальным разрешением покинуть территорию.

Завтра я не пойду в музей и не буду пить кофе на Арбате. Завтра у меня будет другая экскурсия.

Я нащупал в кармане телефон. Нужно будет позвонить Шае и выдернуть ее с работы, чтобы затем она помогла мне прокатиться по городу вместе с гримуаром. Если рядом со мной будет представитель МВД, то и потенциальных вопросов, если кто нас и остановит, будет меньше.

А значит, мы сможем при помощи гримуара просканировать окрестности. Букварь говорил, что он ощущал своего собрата в пределах ста километров, но чем мы ближе, тем точнее будут его указания, и тем сильнее он будет ощущать другую книгу. Их всех связывает своеобразная нить Ариадны, которая и приведет нас в нужное место.

Улыбнувшись, я нажал на клавишу вызова и поднес телефон к уху.

— Говори, — раздалось через один гудок.

— Хочешь пощупать вторую книгу? — спросил я самым загадочным тоном, на который только был способен.

* * *

Мастер ненавидел это тело. Он ненавидел его рыхлость, потливость, одышку, но больше всего в данный момент он ненавидел тот страх, который заставлял пухлые пальцы Александра Борисовича дрожать, сжимая дешевую пластиковую ручку.

Этот страх не принадлежал древнему существу, меняющему лица. Ему было плевать на галочки в бланке и грозные взгляды наблюдателей. Но тело… Тело все помнило. Оно рефлекторно сжималось в комок, вспоминая школьные экзамены, институтские сессии и выволочки от начальства. Примитивный химический кнут в виде адреналина хлестал по нервам, заставляя сердце биться в горле, а ладони оставлять влажные следы на бумаге.

«Успокойся, кусок сала», — мысленно приказал он своему носителю, насильно замедляя дыхание.

Взгляд Мастера скользнул по строчкам теста.

Вопрос № 73. «Дифференциальная диагностика прижизненных и посмертных переломов подъязычной кости».

Мастер на секунду прикрыл глаза, ныряя в мутное захламленное сознание донора, которое он наспех натянул на себя. Это было похоже на поиск нужной книги в библиотеке, где случился пожар, а потом наводнение. Память Александра Борисовича была хаотичной, наполненной обрывками телепередач, ценами на гречку и страхом перед налоговой. Но где-то там, под слоями бытового мусора, лежали знания.

Вот оно. Лекция какого-то там профессора… третий курс. Кровоизлияния в мягкие ткани. Микроскопические признаки.

Мастер вынырнул из чертогов чужой памяти и уверенно поставил галочку напротив варианта «Б».

Следующий.

Вопрос № 74. «Характерные признаки отравления бледной поганкой».

Тут было проще. Донор недавно вскрывал грибника. Картинка всплыла перед внутренним взором. Жировой гепатоз, некроз печени. Ответ «А».

Мастер работал быстро, но аккуратно.

Иногда случались заминки. На вопросе о сроках эксгумации он завис. Александр Борисович этого не знал. Или забыл. В его памяти на этот запрос всплывала только пустота и смутное желание выпить пива.

«Идиот», — беззлобно подумал Мастер.

Регламент был строг: никаких пустых полей.

Мастер призвал на помощь логику. Он посмотрел на варианты. Два из них казались откровенным бредом, придуманным для отсева полных невежд. Оставалось два. Он выбрал тот, который звучал более занудно. Бюрократы любят сложные формулировки.

Галочка. Дальше.

Внезапный крик и грохот падающего стула заставили его вздрогнуть. Это тело среагировало быстрее разума, втянув голову в плечи.

Мастер скосил глаза. Мужчина с окровавленным лицом, вопящий про магию.

«Любители», — презрительно фыркнул он про себя.

Он почувствовал этот всплеск. Тонкий, острый укол чужой воли, направленный точечно, как игла. Кто-то из участников решил устранить конкурента, не марая рук.

Мастер бы сделал это изящнее. Просто остановил бы сердце на секунду, вызвав обморок. Или затуманил бы зрение.

Но сейчас ему нужно было играть роль.

Он изобразил на лице Александра Борисовича смесь ужаса и брезгливости, отодвинулся от края стола, словно боясь, что брызги крови долетят до него, и поспешно уткнулся в свой бланк, всем видом показывая: «Я тут ни при чем, я маленький человек, я просто пишу тест».

Но при этом максимально оградился от всех остальных техникой, которую вычитал в купленном у Ворона гримуаре. Минимум затрат сил на сферу энергии, которая делала его неинтересной целью для других магов. Можно сказать, заставляла сливаться с пространством, смазаться и не вызывать желания ударить именно в него.

Когда пострадавшего выволокли из зала, Мастер позволил себе мысленно усмехнуться. Громов наверняка сейчас напрягся. Включив зрение, он посмотрел на Виктор и точно — вокруг графа возник тонкий панцирь из его психеи, ограждавший от чужого вмешательства.

Мудро. Он учился. И это Мастеру не понравилось. Значит, он действительно развивается.

Время истекло.

Он