Лесовички. В поисках Громыхи - Татьяна Смирнова
Мышонок Альберт петлял среди травинок и коряг, и, пусть лесовички не уступали ему в быстроте и ловкости и шли за ним след в след, вскоре Ясенка начала терять надежду. Она придумала мышонка Альберта сама, и это значило, что она, как никто другой, знала, насколько неуловимым он был. Но они не могли остановиться. Им нужна была правда.
Что-то рыжее мелькнуло над их головами, и в следующее мгновение мышонок Альберт запнулся и упал, сбитый с ног жёлудем, свалившимся с неба как по волшебству. Ясенке показалось, что над головой она услышала тихий смех:
– Ловите, смешные малыши, ловите.
Кляква и Ясенка подскочили к Альберту и схватили его за лапки.
– Ну! – прикрикнула Кляква и сильно тряхнула Альберта. – Рассказывай, куда бежал.
Ясенка укоризненно на неё посмотрела. Пусть к Альберту возникало всё больше и больше вопросов, а всё-таки, пока они не разобрались, в чём дело, не хотелось бы, чтобы Кляква оторвала ему лапку или хвост.
– М-мои дорогие, – сказал Альберт, слегка заикаясь и нервно оглядываясь по сторонам. – Ну что за удовольствие видеть вас здесь в эту минуту!
– Ты нам зубы не заговаривай! – оборвала его Кляква. – Что ты делал в Громыхином доме? Заметал следы?
– Любезная леди Кляква, ну что же вы такое говорите, – маленькие глазки Альберта наполнились слезами праведного возмущения. – Ваши грубость и недальновидность разбивают мне сердце. Я же детектив! Я веду своё расследование!
– Ты направил нас по ложному следу! Ничтожный врунишка! Негодяй! – Кляква замахнулась на него кулачком. Ясенка еле успела его перехватить.
– В самом деле, Альберт, – вмешалась она. – Разве ты не сказал, что это дело закрыто и нет никаких сомнений, что Громыху похитил заяц?
– Заяц? Как заяц? Нет, это совершенно невозможно!
– Ах ты, проходимец! – Кляква клацнула зубами. – Сначала отправил нас по заячьему следу, а теперь говоришь, что это невозможно?!
– Но, Альберт! – Ясенка нервно заскакала на месте. – Ведь мы допрашивали зайца! И предъявляли ему неопровержимые улики! Как это так – невозможно?
– Произошло чудовищное недоразумение! – воскликнул Альберт и удручённо всплеснул лапками. – Заяц… Заяц… Зайчиха… Пловчиха… Гречиха… Точно! Надо проверять гречишный след!
– Ты что это такое несёшь? – зашипела Кляква. – Какой ещё гречишный след?
– Ай-ай-ай, – Альберт съёжился и засучил лапками. – Мои нетерпеливейшие, я с удовольствием пообщался бы с вами подольше и непременно посвятил бы вас во все детали! Но не могу: расследование зовёт. Вынужден бежать, пока не случилось большой беды.
– Никуда ты теперь не побежишь! Признавайся, куда ты спрятал Громыху?
– В самом деле, моя прелюбезнейшая леди Кляква, это уже даже несмешно. Как бы я мог её куда-то спрятать, если я и сам её ищу!
– Послушай, Альберт… Зачем ты покупал паслён у белки-аптекарши? – спросила Ясенка, всматриваясь в него. «Скажи правду, скажи правду, скажи правду», – мысленно просила его она.
– Да лисица с тобой, моя презабавнейшая леди Ясенка, скажешь тоже! Паслён! Он же ядовитый!
– Ошиблась, наверное… – пробормотала Ясенка и отвернулась. Глаза неприятно защипало. Неужели всё это время он водил их за нос?
– Значит, так, – сказала Кляква, – либо ты сейчас же во всём признаешься, либо я посажу тебя в глубокую яму и засыплю ветками, пока мы не придумаем, что с тобой делать.
– Всё что угодно, моя наирешительнейшая леди Кляква. Только не сажайте меня в дупло с привидением. Я с самого детства их боюсь.
Ясенка и Кляква переглянулись и прочитали в глазах друг друга подтверждение своим мыслям: если подозреваемый говорит: «Не сажайте меня в дупло с привидением», то именно там-то он и хочет оказаться.
– Вот что, – сказала Ясенка, – мы посадим тебя в зайчихину шкатулку и будем носить с собой, пока не станет понятно, что с тобой делать дальше.
Так они и поступили. Шкатулка стала тяжёлой – такой, что таскать её приходилось вдвоём, – и Альберт то и дело колотил кулачками по крышке и неразборчиво ругался, но Ясенка и Кляква старались не обращать на это внимания.
– Я знаю, где мы, – сказала Кляква, когда они наконец-то рассмотрели то место, где очутились, гоняясь за Альбертом. Высокие папоротники, тёмная узорчатая листва на деревьях, труднопроходимые тропы. – Помнишь, зайчиха говорила, что видела Громыху на дальней полянке, недалеко от Драконьего камня? Тут-то он и есть.
Кляква приподняла папоротники, и Ясенке открылся большой серый камень с зеленоватыми прожилками. Ясенка в восторге протянула к нему руку. Камень был холодным, а прожилки – тёплыми.
– Он исполняет желания? – спросила она Клякву.
Кляква пожала плечами:
– Загадай на всякий случай, хуже не будет.
Ясенка загадала: пусть Громыха найдётся, загадка раскроется, а потом мы все вместе будем играть в бубель-губель, и есть земляничное мороженое, и радоваться дню.
– Осмотримся, – сказала Ясенка.
Они поставили шкатулку с Альбертом на Драконий камень и на всякий случай придавили сверху тяжёлой шишкой, чтобы Альберт не выбрался. Понюхали тропинки. Поискали следы. Прислушались к щебетанию птиц. Громыхой не пахло, не пахло и мокрой шерстью, и даже ягоды паслёна не алели в траве. Но в кустах было что-то другое. Что-то скомканное. Странно белое для лесной чащи.
Ясенка протянула руку и взяла то, что оказалось помятым и порванным бумажным листочком. Развернула, расправила, всмотрелась – и испуганно приложила ладошку ко рту. За спиной ахнула Кляква.
На белом листочке была нарисована всклокоченная, мрачная как туча лесовичка. Которая держала за руку огромную рыжую человеческую ребёнку.
– Что-то мне нехорошо… – пробормотала Кляква.
– Не может быть, чтобы это была Громыха… – задумчиво произнесла Ясенка.
– Этот рисунок – настоящая клевета. Каждый знает, что Громыха если и подойдёт к человеку, то только затем, чтобы ущипнуть его побольнее, или плюнуть ему прямо в кармашек, или…
– Да что угодно, но только не держать его за лапы…
– Что, если это тот самый рисунок? Который пропал со стены в Громыхином доме?
– Что? Нет! Зачем бы Громыхе держать его у себя? Наверняка… – Ясенка почувствовала, как мысли в её голове зароились стремительнее, пытаясь найти хоть какое-то разумное объяснение. – Что, если Громыху похитили люди? А потом подкинули этот рисунок, чтобы оклеветать Громыху перед всем лесом?
– Человека действительно рыжая, как и шерстинка… – протянула Кляква.
– И лапа у неё должна быть огромная! Наверняка чуть не выломила Громыхину дверь.
– А паслён?
– Может, они им питаются? Много ты, что ли, знаешь про людей?
– От них можно всякого ожидать…
– Нам
