Лесовички. В поисках Громыхи - Татьяна Смирнова
– Неважно, – сказала белка. – Это за прошлый год. Здесь собраны записи о посетителях аптеки за все годы существования этого леса. Моя мама писала в этой книжке, а до неё – моя бабушка, а ещё раньше – прабабушка. Ну, вы поняли. Во всём должен быть порядок. Поэтому я записываю здесь всех, кто ко мне приходит: в какой день пришёл, какие ягоды взял, сказал ли спасибо. Вот, – белка ткнула коготком в строчку, на которой было написано «Заец и зойчиха», – приходили вдвоём, до заката, покупали паслён. Больше сказать не могу. Но поверьте мне, смешные малыши, после того как они выпили паслён, им уже точно было не до похищения Громыхи: ставлю все кисточки своих ушей на то, что в ту ночь они спали так крепко, что не услышали бы ни урагана, ни комариного писка.
Вдруг Ясенку осенило.
– А ты не могла бы, – сказала она со всей возможной вежливостью и дружелюбием, – посмотреть, не просил ли у тебя кто-то много-много паслёна в последние несколько месяцев? Необязательно говорить, зачем он им понадобился, если это большой секрет.
Белка хмыкнула и взмахнула страницами.
– Мне и смотреть не нужно: такое прекрасно запоминается. Паслён у меня заказывали: тетерев и тетёрка, заяц и зайчиха, четыре лягушки, белый крысёнок или хомяк, волчица и сова. Ах да, ещё припоминаю. Как-то раз в начале лета неизвестный попросил меня доставить на полянку целый мешок паслёновых ягод и оставить его под деревом. В целях анонимности. И что вы думаете? Мне за него так и не заплатили! А все ягоды забрали как будьте любезны. Хулиганы!
– А ты, случайно, не помнишь, под каким деревом ты оставляла мешок? Может, мы могли бы его для тебя поискать…
Белка хихикнула:
– Маленькие хитрые лесовички. Отчего ж не поискать? Поищите. Поищите под чёрным дубом, в который ударила молния.
– Спасибо, – с чувством сказала Ясенка. – Ты нам невероятно помогла.
– Поторопитесь, смешные малыши. Вернитесь к дому Громыхи да и посмотрите вокруг повнимательнее. А главное, думайте своими головами.
С этими словами белка выплюнула последнюю семечкину шкурку, подхватила рассыпанные страницы и скрылась в дупле.
Ясенка и Кляква возвращались к Громыхиному дому в большой задумчивости. Пусть белка и настаивала на том, что заяц с зайчихой не могли оказаться похитителями, в глубине души Ясенка надеялась, что сравнение шерстинок и отпечатков лап подтвердит заячью вину. Но чутьё подсказывало ей: всё не может разрешиться так легко. Это же чутьё говорило: возможно, не стоит верить Альберту. Возможно, с ним что-то не так.
Ещё примешивался паслён. Теперь она понимала как никогда чётко: нельзя было сбрасывать его со счетов – неспроста ягоды были повсюду. На полянке с обожжённым чёрным дубом, возле Громыхиного дома, в заячьей шкатулке… И как там говорила белка? «Его покупали тетерев и тетёрка, четыре лягушки, белый крысёнок или хомяк…» Какая-то мысль крутилась в её голове, и за неё никак не получалось зацепиться.
На пороге Громыхиного дома Ясенка поняла сразу: что-то не так.
– Здесь кто-то был, – сказала она, повернувшись к Клякве.
Кляква кивнула:
– Всё не на своих местах.
И в самом деле, Громыхин стол был слегка подвинут к окну, овсяная печенька уменьшилась в объёме, и часть крошек куда-то исчезла. К тому же казалось, что кто-то прошёлся по полу щёткой и попытался затереть вмятины от коготков.
– Они заметали следы.
– Знают, что мы идём за ними, и боятся!
– Только вот мы сами не знаем, за кем идём.
Ясенка достала из кармашка рисунок заячьей лапы, подтянула стульчик к двери и взобралась на самую его спинку. Только так ей удалось дотянуться до вмятины, оставленной на двери. Она приложила к ней рисунок и разочарованно выдохнула: вмятина была намного, намного больше. Наверное, ударь заяц обеими лапами о дверь, и то не смог бы оставить такую.
– Можно ещё сверить шерстинки, – предложила Кляква, но обе они понимали, что это уже ничего не изменит. Ясенка и Кляква внимательно осмотрели на свету обе шерстинки: ту, что Кляква обнаружила на тряпочке, и ту, что Ясенка выдернула из заячьей шерсти. Грязно-рыжая и желтоватая. Жёсткая и неприятная на ощупь и шелковистая, мягкая, словно нарядная зимняя шубка.
– Мы совершенно запутались, коллега, – признала Ясенка.
– Мы ищем кого-то большого, рыжего и противного, – отозвала́сь Кляква. – Осмотрим дерево?
– Секунду…
Ясенке вдруг пришла в голову гениальная мысль! Она побежала на кухню и нашла там банку самого зелёного, тягучего, неприятно пахнущего варенья – такого, чтобы даже смотреть на него и то было липко. Запах мокрой шерсти на кухне. Отчего он преследует её?
– Зачем ты это притащила? – поинтересовалась Кляква, недоверчиво посмотрев на банку с вареньем. – Выглядит совершенно несъедобно.
– Зато отлично ловит преступников, – буркнула Ясенка. – Ну, я так думаю. Идём.
Оказавшись у старого чёрного дуба, Ясенка закричала в дупло:
– Эй! Э-ге-гей!
Кляква изо всех сил колошматила по дереву камушком. Звук был глухой и негромкий, но лесовички надеялись, что сидящему в дупле – привидению? – он покажется достаточно угрожающим и раздражающим.
– Мы знаем, что ты здесь!
– Мы знаем, что ты покупал паслён!
– И не заплатил белке ни жёлудя, ни семечки, ни половинки кленового листочка!
– Вылезай! Вылезай по-хорошему!
– Есть разговор!
Но из дупла так никто и не появился. Тогда Ясенка открыла банку с вареньем (оно пахло так резко, что Ясенке и Клякве пришлось зажать носы и вытереть выступившие слёзы) и разлила его по всей полянке, вокруг дерева и дальше. На вид варенье напоминало размокшие водоросли или слизь, и Ясенка была уверена, что если привидение вылезет из дупла, пока Кляквы и Ясенки не будет рядом, то оно моментально приклеится к варенью. Или хотя бы оставит узнаваемые следы.
Кляква одобрительно шлёпнула Ясенку по ладошке:
– Это точно должно сработать. А теперь за дело. Искать новые следы.
Возвращаясь к Громыхиному дому, Ясенка и Кляква увидели, как кто-то маленький и белый выскочил из окна и помчался прочь. Недолго думая они понеслись за ним. «Пожалуйста, – билось в голове у Ясенки, – пожалуйста, пусть Альберт будет ни при чём. Он просто делает свою работу. А его работа – это появляться на местах преступлений».
– Стой! –
