Беспощадный целитель - Константин Александрович Зайцев

Карен потянулась к ящику стола, но остановилась на полпути. Еще рано. Слишком рано. Хотя…

Стук в дверь оборвал внутреннюю дискуссию.

— Войдите.

Дверь открылась, впуская Виктора Ханта вместе с запахом дождя и сигаретного дыма. Бывший охотник двигался так, словно ожидал нападения из-за каждого угла — старые привычки умирали медленно. Пустой левый рукав был аккуратно подколот к плечу.

— Виктор, — Карен кивнула на стул напротив. — Садись. Выглядишь как обычно — словно тебя переехал грузовик.

— Доброе утро тебе тоже, Карен, — он опустился на стул с осторожностью человека, чье тело помнило слишком много травм. — Судя по твоему лицу, у тебя тоже был замечательный день.

Она усмехнулась без капли веселья.

— Третий звонок от Баррета-старшего за утро. Хочешь угадать, о чем?

— О том, как его драгоценный сынок искупался в луже? — Хант откинулся на спинку стула, и его губы дрогнули в подобии улыбки. — Слышал. Вся школа слышала. Видео разлетелось по соцсетям быстрее, чем я успел дойти до учительской.

— Это не смешно, Виктор.

— Еще как смешно. Мальчишка задирал слабых два года подряд. Пришло время расплаты.

Карен потерла переносицу, чувствуя, как за глазами начинает пульсировать знакомая боль.

— Баррет-старший требует исключить Алекса Доу. Немедленно. Цитирую: «Этот калека представляет опасность для других учеников». Грозится подать в суд, пожаловаться в министерство образования и лично приехать сюда с полицией.

— Пусть приезжает, — Хант пожал плечами. — Согласно уставу школы, статья двенадцать, пункт три: исключение ученика возможно только при наличии полицейского протокола о правонарушении класса B или медицинского заключения о невозможности использования ядра. У Баррета есть протокол?

— Нет.

— Медицинское заключение?

— Тоже нет. Но, Виктор… — Карен наклонилась вперед, упираясь локтями в стол. — У парнишки разрушенное ядро. Это же приговор. Врачи дали ему неделю жизни. Это было три недели назад. Он ходячий труп.

— Ходячий труп, который вчера призвал астрального духа, — Хант поднял руку, останавливая возражение. — Я видел контроль, Карен. Идеальный. Хирургический. Дух держался пять секунд без малейших колебаний формы. Студенты ранга D не могут такое провернуть без года практики.

Она смотрела на него, пытаясь понять, шутит он или нет.

— И ещё кое-что, — продолжил Хант. — Когда он выходил демонстрировать способности, я смотрел не на магию. Я смотрел на то, как он двигается.

— И?

— Он шёл как боец. Вес на передней части стопы. Руки расслаблены, но готовы. Взгляд сканирует периметр. Это не учат в школах для сирот, Карен. Это вбивают годами тренировок.

Она смотрела на него долго, пытаясь понять, шутит он или нет.

— Ты серьезно?

— Абсолютно. — Его лицо было каменным. — И знаешь, что самое интересное? Если мы попытаемся «утилизировать» потенциального нюхача, полицейское управление начнет разбирательство. Астральщики редкость. И Гильдия и государство платят за них хорошие деньги. А мы что, берем и выкидываем на улицу?

— Господи, — Карен откинулась на спинку кресла, закрывая глаза. — Мне этого только не хватало.

Тишина повисла между ними, нарушаемая только барабанной дробью дождя по окнам и далеким гулом голосов из коридора.

Когда она открыла глаза, Хант смотрел на нее с выражением, которое она хорошо помнила. Так он смотрел тридцать лет назад, когда они учились в одной школе — не в этой помойке, а в нормальном заведении, до того как жизнь расставила все по местам.

Тогда он был мальчишкой с горящими глазами, мечтавшим стать великим охотником.

Теперь — однорукий ветеран с мертвым взглядом, который учил детей не умирать в первый же день.

— К черту, — она потянулась к нижнему ящику стола, достала потертую фляжку и сделала большой глоток.

Виски обжег горло огнем, заставив поморщиться. Дешевое пойло, но лучше, чем ничего.

Она протянула фляжку Ханту. Тот взял без колебаний, отпил и вернул.

— Помнишь, — сказала Карен, глядя на серое небо за окном, — как мы клялись изменить систему? Сделать образование доступным для всех? Построить школы, где не важно, из какой ты семьи?

— Помню, — Хант достал смятую пачку сигарет, но не стал закуривать, просто крутил ее в пальцах. — Мы были идиотами.

— Наивными идиотами, — она усмехнулась. — А теперь я сижу здесь и думаю, как угодить богатому ублюдку, чтобы он не отозвал финансирование.

— Баррет дает школе деньги?

— Двести тысяч в год. Плюс оборудование для тренировочного зала. Плюс… — она махнула рукой. — Не важно. Без его денег мы не продержимся и года. Министерство урежет бюджет, здания развалятся, и эти дети окажутся на улице. Или хуже.

Хант промолчал, разглядывая пачку сигарет.

— Нам нужны звезды, Виктор, — продолжила Карен, и в ее голосе прозвучала усталость. Такая глубокая, что казалось еще немного и она достигнет ядра планеты. — Если мы не выпустим хотя бы пару студентов ранга B в этом году, финансирование снова урежут. В прошлом году мы потеряли треть бюджета. В этом можем потерять половину. Понимаешь, что это значит?

— Понимаю, — он поднял взгляд. — Но из Кайла Баррета никогда не выйдет звезда. Он трус. В первом же настоящем бою сбежит или намочит свои модные штанишки.

— Может быть. Но он сын влиятельного человека. Если мы его правильно подготовим, раструбим в нужные уши…

— Липовая звезда, — Хант фыркнул. — Замечательно. Именно то, что нужно этому миру. Больше богатеньких бездарей, покупающих себе ранги.

Карен сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— У тебя есть идея получше?

— Есть, — он наконец убрал сигареты обратно в карман. — Эйра Чен. Дэмиен Кросс. Вот твои настоящие звезды.

— Эйру через месяц заберут в академию провинции, — Карен покачала головой. — Срок условного наказания истекает, и она улетает отсюда быстрее, чем ты успеешь моргнуть. Мне шепнули, что ее дядя заплатил судьям целое состояние, чтобы то дело о попытке убийстве спустили на тормозах. На Дэмиана уже пришли документы он тоже уйдет, стоит ему пройти инициацию.

— Тогда делай новые звезды.

— За месяц? — она едва не рассмеялась. — Виктор, ты совсем?

— Устрой турнир, — он наклонился вперед, и в его глазах мелькнуло что-то живое. — Внутришкольный. Для всех классов. Победителям — доступ в зал стихий на месяц перед инициацией. Это даст им огромное преимущество перед турниром графства. Кто покажет лучшие результаты в разломе, те и станут твоими новыми звездами.

Карен смотрела на него, обдумывая предложение.

Зал стихий. Специальное помещение, где концентрация элементальной энергии в десятки раз выше обычной. Час тренировки там равнялся неделе обычной практики. В хорошие времена школа имела доступ к нему круглый год. Теперь — только два раза в год, на неделю каждый раз, и за бешеные деньги.

— Это риск, — сказала она медленно. — Турнир означает реальные бои. А реальные бои означают травмы. Может быть, смерти.