Беспощадный целитель - Константин Александрович Зайцев

Оно впитывало её, как сухая земля впитывает первый дождь после засухи. Жадно. Отчаянно. С удовольствием, которое было почти непристойным.

Пара мгновений и жук окончательно перестал шевелиться. Но я всё ещё держал ладонь на его панцире, высасывая последние капли энергии, пока тело не стало пустой оболочкой. Ни о каком сохранившемся ядре не могло быть и речи, но я был доволен. Теперь понимая как убивать этих тварей охота станет намного проще.

Второй жук нашелся через пять минут. Он грелся на искореженной металлической балке, словно кот на солнце. Я подкрался со спины, уже зная куда бить. Рывок, резкий укол и тут же накрыть рану ладонью впитывая такую вкусную энергию. Черное солнце довольно вздохнуло, принимая подношение.

Третий попытался атаковать из засады, выкатившись из-за ржавой трубы. Глупо и предсказуемо. Сожрав первых двух жуков мне стало намного проще ощущать этих уродцев. Теперь любой из них ощущался как нечто инородное для моего восприятия и все это на расстоянии метров шести.

Схема боя была как с первым, только без всех этих лишних танцев. Уйти с линии атаки, контратаковать пока он приходит в себя и сожрать его досуха. С каждым новым жуком, движения становились все более четкими. Тело Алекса наконец-то начинало нормально слушаться, а мышцы запоминали правильные траектории.

Четвертого и пятого нашел вместе. Они дрались за какие-то останки, вцепившись клешнями друг в друга. Я дождался, пока один ослабнет, добил его, а второго заставил гоняться за собой по лабиринту труб, пока тот не подставит уязвимую точку для атаки. Энергия хлынула в черное солнце двойным потоком, и я почувствовал, как трещины между осколками ядра начинают затягиваться. Как же мне не хватало ощущения заполненности ядра.

Да энергии все еще было мало, но с каждой каплей я чувствовал себя более живым. С каждым убитым жуком я становился эффективнее. Научился читать их движения по малейшим вибрациям металлических конструкций. Понял, что они слепы в первые три секунды после выхода из укрытия. Их мелкие глаза плохо видят на свету. Как только я обнаружил эту слабость, то охота стала намного проще.

Я убивал их все новыми и новыми способами, заставляя тело выкладываться по полной. Демоны, если бы не их энергия, то я бы уже валялся на этой бурой земле хрипя от нехватки воздуха. Но когда есть возможность использовать даже крохи энергии все становится проще.

На втором десятке нож отправился в утиль. Ну не предназначен дешевый кухонный нож для подобной работы. Тут у меня деликатесы покрепче картошки и помидор. От мыслей о еде живот начал урчать от голода. Энергия энергией, а телу для роста требуется строительный материал.

Следующий жук умер почти походя. Глупая тварь не заметила опасность и короткий тычок пальцами в нервный узел прервал его бесцельное существование.

Где-то после второго десятка что-то изменилось.

Я больше не думал о технике. Не планировал удары. Тело двигалось само, инстинктивно находя уязвимые точки. Руки знали правильные углы атаки. Ноги сами выбирали позиции. Тело и разум наконец-то начали полноценно сливаться.

Да это было все еще чудовищно медленно, но уже гораздо лучше чем раньше.

Геноцид тварей позволял мне насыщаться черное солнце. По внутренним ощущением я заполнил почти четверть ядра. Двенадцать часов пассивного восстановления для обычного практика ранга Алекса.

Один из жуков оказался крупнее и умнее остальных. Его панцирь переливался всеми цветами радуги, напоминая радужные разводы титанового сплава. В отличие от большинства своих сородичей у него были совершенно другие повадки. Новая порода? Да в целом плевать!

Я улыбнулся, уворачиваясь от его клешней. Наконец-то достойный противник.

Бой длился почти минуту — вечность по меркам схваток с обычными жуками. Он заставил меня попотеть, использовать все свое мастерство. Когда я наконец нашел брешь в его защите и безжалостно вогнал пальцы в уязвимую точку. Его энергия хлынула в меня мощным потоком.

И в этот момент черное солнце взорвалось ослепительной вспышкой. Мир померк, а через какое-то время я пришел в себя.

Я стоял посреди кладбища из панцирей, тяжело дыша. Пар вырывался из ноздрей в холодном воздухе разлома. Руки дрожали — не от усталости, от переизбытка энергии. Черное солнце в груди пульсировало мощно и ровно, заполненное почти наполовину.

Медленно, словно просыпаясь от кошмара, я осознал где нахожусь и что делаю. По рту сочилась темная густая жидкость стекая на грудь. В правой руке я сжимал хитиновую лапу очередного жука. Она была отломана у основания, а я высасывал из нее бледное волокнистое мясо, словно из клешней краба.

Рот заполнился каким-то сладковато-металлическим вкусом, с едва уловимой горчинкой. Какого хрена тут происходит?

Я замер, мелкий кусок металлизированного хитина застрял между зубов.

Что я делаю?

Медленно опустил взгляд. Мои руки были покрыты засохшей кровью жуков по локоть. Одежда пропиталась их внутренностями. Кожа на костяшках лопнула, похоже я бил панцири голыми кулаками, игнорируя боль.

Оглянувшись вокруг я выругался сквозь зубы. Груды мертвых жуков окружали меня плотным кольцом радиусом в добрых двадцать метров. Тридцать две твари из которых минимум пятеро были крупнее остальных. Их пустые панцири тускло блестели в багровом свете, высосанные до последней капли энергии.

Некоторые жуки были разобраны на части, словно я препарировал их в поисках чего-то. Панцири разворочены, внутренности вытащены наружу, конечности разбросаны в хаотичном беспорядке. Другие несли следы жестокости, которая не имела ничего общего с эффективностью — сломанные шипы, раздробленные головы, вырванные клешни.

Я убивал не как охотник. Я убивал как маньяк, наслаждающийся процессом.

И самое страшное — я не помнил большую часть этого.

Последние полчаса — или час? или больше? — были сплоным размытым пятном. Обрывки воспоминаний, разрозненные картинки, смутные ощущения. Охота, убийство, поглощение. Снова и снова. Я действовал на автомате, позволив инстинктам взять верх.

Нет. Не инстинктам.

Ему.

— Хочу еще, — прошептал Владыка Металла, и в его голосе звучало такое голодное, ненасытное нетерпение, что по спине пробежал ледяной холодок.

Это был не просто голод. Это была одержимость. Жажда, которую невозможно утолить. Бездонная пропасть, требующая все больше жертв.

И я дал ему волю. Отпустил контроль. Позволил темной стороне черного солнца вырваться наружу.

Я сплюнул кусок хитина и швырнул лапу в сторону. Вытер рот тыльной стороной ладони, размазывая слизь по подбородку.

— Заткнись, — процедил я сквозь стиснутые зубы. — Это мое тело!

Ответом мне был лишь безмолвный хохот. Этот выродок сумел дотянуться до моей темной части, которую я всегда держал под контролем, выпуская лишь в