Маркатис #2. Курс 1. Октябрь. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс

Я выбрался из-за кулис. И погрузился в абсолютный, оглушительный хаос праздника.

Академия гудела, как гигантский улей. Повсюду бухали. Не тайком, а открыто, прямо на глазах у снисходительно улыбающихся преподавателей. Парочки обнимались в тени колонн, целовались, не обращая внимания на окружающих. Кто-то танцевал под дикую, ритмичную музыку, крича и смеясь. Воздух был густым от запаха алкоголя, сладостей, пота и магии праздничных спецэффектов — где-то ещё дымились фейерверки, летали конфетти и мыши.

Я шёл сквозь эту толпу, как призрак. Моё лицо, наверное, уже мелькало в соцсетях, некоторые оборачивались, указывали пальцами, шептались. Но я не обращал внимания. Мои глаза безуспешно скользили по толпе, выискивая знакомые белые волосы, стройную фигуру в чёрном. Я заглядывал в полуосвещённые ниши, под арки, на скамейки у фонтанов.

Ланы нигде не было.

Она исчезла. Растворилась в этом празднике, как будто её и не существовало. Каждый новый угол, где её не оказывалось, заставлял холодную тяжесть на душе сжиматься всё туже. Я обошёл почти всю центральную площадь, прошёлся по прилегающим дворикам. Всё тщетно. Только пьяный смех, музыка и чужие, счастливые лица.

В конце концов, силы покинули меня. Не физические — а моральные. Вся эта ложь, давление, внезапный титул, странные признания и это всеобщее, давящее веселье вокруг… С меня было достаточно.

Я развернулся и побрёл прочь с площади, к тихому жилому крылу. Шум праздника постепенно стихал за спиной, сменяясь звенящей, пугающей тишиной пустых коридоров. Я дошёл до своей комнаты, толкнул дверь и…

И замер на пороге. В конце коридора, у поворота к лестнице, стояла знакомая коренастая фигура. Рыжие волосы, знакомый силуэт в простой рубашке.

Громир.

Мысль ударила, как молния: Может, он видел Лану?

А следом за ней — вторая, более мощная и обжигающая: ГРОМИР! Он же пропал!

— Громир! Братан! — сорвалось у меня с губ, и я рванул вперёд, забыв про усталость, про всё.

Он, услышав шаги или голос, лениво, как во сне, начал разворачиваться, чтобы уйти за угол. Сердце упало. Нет, ты не уйдёшь. Не сейчас. Я ринулся вперёд, почти бегом, протянул руку, чтобы схватить его за плечо, развернуть, увидеть лицо…

Мои пальцы почти коснулись ткани его рубашки. И в этот миг всё исказилось.

Тело Громира дрогнуло, заколебалось, как отражение в воде. Оно не просто отвернулось — оно расплылось, потеряло чёткость. Рубашка и брюки растворились в воздухе, заменившись на тёмные, покрытые лёгкой патиной металлические пластины. Коренастая фигура вытянулась, стала выше, мощнее. А вместо рыжей головы… над пустыми латами запылало холодное, ядовито-зелёное пламя, клубящееся внутри шлема.

Я застыл с протянутой рукой, не в силах осознать.

— Енот, — прозвучал голос. Но не голос Громира. Это был хриплый, скрежещущий звук, будто камни трутся друг о друга, истекающий прямо из зелёного огня.

Рыцарь, возникший из ничего, двинулся с неожиданной скоростью. Его рука в железной перчатке рванулась вперёд и вцепилась мне в грудь, прямо в область сердца, сквозь пиджак и рубашку. Не больно, но с невероятной, нечеловеческой силой.

И мир поплыл.

Не просто закружилась голова. Всё вокруг — стены, пол, свет — начало растягиваться, как горячая карамель. Воздух стал густым и тягучим, им невозможно было дышать. Звуки праздника, ещё недавно доносившиеся издалека, исказились в протяжный, низкочастотный гул. Я почувствовал, как почва уходит из-под ног, хотя и стоял на месте. Всё завертелось в водовороте расплывающихся цветов и теней. Меня вырвало из реальности, как пробку из бутылки.

Я не упал. Я провалился.

Следующее ощущение — жёсткий удар спиной о каменный пол. Я ахнул, выгнувшись, в глазах потемнело от боли. Гул в ушах начал стихать, его заменили другие звуки — смех, музыка, крики.

— Роберт? — прозвучал над моим ухом удивлённый, знакомый голос. Женский. Но не Ланы, не Кейси. Более… открытый, с лёгкой хрипотцой.

Я с трудом поднял голову, отёр лицо. Передо мной, склонившись, стояла девушка. Длинные волосы, собранные в беспорядочный хвост, умные, чуть насмешливые глаза, смотрящие на меня с недоумением и беспокойством. На ней был простенький костюм «учёного-безумца» с накладными молниями на халате.

— Ты что тут делаешь? — спросила Эля, оглядывая моё распластанное тело на полу.

Я отшатнулся от её протянутой руки, сел и дико огляделся.

Вокруг были студенты. Они веселились, пили, танцевали. Звучала та же музыка, горели те же тыквы, летали те же мыши. Всё как на празднике, откуда я только что пришёл. Но… детали. Плакаты на стенах были другими. Одна девушка пронесла мимо виджет, который был снят с производства тридцать пять лет назад.

В голове, забитой алкоголем, стрессом и этим чудовищным перемещением, сформировалась лишь одна ясная, огненная мысль: Твою мать.

Эля схватила меня за руку так резко, что чуть не вывихнула кисть. Её лицо, секунду назад выражавшее лишь удивление, теперь исказилось холодной паникой.

— Вставай! Быстро! Побежали! — её голос стал сдавленным, шёпотом, полным ужаса. — Если ты здесь, значит, он где-то рядом. Рыцарь.

Мой разум ещё не успел обработать, что это за цикл, почему я в прошлом, и что вообще происходит. Но животный инстинкт и леденящий тон её голоса заставили меня повиноваться. Я вскочил на ноги, и мы рванули по коридору, протискиваясь сквозь толпу празднующих, которые, казалось, даже не заметили моего падения.

Эля тянула меня за собой, её хватка была железной. Мы влетели в какую-то дверь, она резко захлопнула её за нами и прислонилась спиной, переводя дыхание. Я стоял посреди незнакомой комнаты, судорожно пытаясь отдышаться, но воздух казался густым и спёртым.

И тут я его увидел.

В углу комнаты, на простой кровати, сидел Громир. Настоящий. Живой. Не расплывчатый призрак, а плотский, реальный. Он выглядел уставшим, помятым, но целым. Его глаза, полные немого ужаса и отрешения, встретились с моими.

— Роб? — его голос прозвучал хрипло, не веря своим глазам. Он медленно поднялся. — Ты что тут? Роб! Осторожно, это ловушка!

Его последние слова были выкрикнуты с такой отчаянной искренностью, что я инстинктивно рванулся к нему. И в этот момент, спиной к Эле, я услышал короткий свист рассекаемого воздуха.

Я рванулся вперёд, в сторону Громира. Острая боль прожгла бок — лезвие скользнуло по рёбрам, прорезав пиджак и кожу. Я отпрыгнул в сторону, прижимаясь к стене, и обернулся.

Эля стояла в боевой стойке. В её руке, которой она только что тащила меня к «спасению», был короткий, острый как бритва ритуальный нож. Её лицо больше не выражало паники. Только холодную, сосредоточенную ярость.

— Сученыш! — прошипела она. — Куда ты побежал? Ты должен был стоять на месте!

— Эля!