Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю? - Аелла Мэл

Я поперхнулась. Вода пошла не в то горло, и я закашлялась, пытаясь одновременно откашляться и переварить услышанное.

— Как Милана? — прохрипела я. — Почему Милана? Кто пьянчужка?

— Забыла? — Марат с ехидной усмешкой забрал у меня стакан и начал медленно склоняться ко мне. — Не помнишь, как домой вернулась? А про наши поцелуи помнишь?

— П…поцелуи? — прошептала я, и тут воспоминания накрыли лавиной.

Кристина. Её кабинет. Чашки с «успокоительными травами». И мой язык, который заплетался. И то, как я налетела на Марата у двери. Как целовала его. Как… О Боже. Что я натворила?

— Судя по твоему выражению лица, ты всё вспомнила, — тихо рассмеялся Марат и резко навис надо мной, подперев голову рукой. — И я очень рад, что ты в себе.

— Я… Мне нужно…

— Тебе нужно поцеловать меня точно так же, как вчера, — прошептал он почти в самые губы. — Я мог бы не останавливаться и продолжить это дело, но… не хотелось бы утром проснуться и услышать от тебя, что это было ошибкой. Что ты была не в себе.

— Но вчера и правда…

— Тихо! — он приложил указательный палец к моим губам. — Вчера было вчера. А сейчас ты очень даже в себе. Приняла таблетку от головной боли. За дочерью присматривают. И мы вдвоём. Одни. — Он сделал паузу, и в его глазах вспыхнуло что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание. — И я жажду продолжить начатое вчера.

— Марат, мне надо в душ, — нервно сказала я, пытаясь убрать его палец.

— Пойдёшь, только позже.

Дальнейшие возражения и оправдания он заглушил поцелуем. Долгим, глубоким, настойчивым. Я замерла, боясь даже двинуться. Лежала как робот, вцепившись в одеяло, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

— Айнуш, — прошептал он, прервав поцелуй. — Посмотри на меня.

Я открыла глаза. Он смотрел с такой нежностью и терпением, что у меня защипало в глазах.

— Я буду очень аккуратен, — сказал он тихо. — И остановлюсь сразу же, как только ты скажешь. Даже если ты скажешь это прямо сейчас.

Несколько секунд я смотрела на него, пытаясь унять дрожь. Я хотела близости с ним. Хотела уже давно, просто боялась себе в этом признаться. Было страшно — да. Воспоминания о той боли никуда не делись. Но вместе со страхом жило и желание. Почти полгода мы живём вместе. Три месяца спим в одной постели. Каждый день он доказывает, что я важна для него. Никогда не игнорирует мои слова. Прислушивается к моему мнению. Дал мне полную власть в центре — я меняю там всё, как мне хочется. Ни в чём не отказывает. А взамен просит лишь одно. И только один раз просил об этом вслух.

Полюбить его.

И кажется, я знаю, что мне делать.

Я просто взяла и поцеловала его сама. Пусть горит всё огнём. Если мне станет страшно — закричу, остановлю. Но если не попробую сейчас, то когда? И потом, если что у меня вон Кристина есть со своими дурацкими советами. А ещё можно к Лене и Милане обратиться. Они поддержат.

Но сейчас — только он и я. И больше никого.

Марат выдохнул мне в губы что-то неразборчивое, и мир вокруг перестал существовать. Были только его руки, его губы, его шёпот и бешеный стук двух сердец, наконец-то бившихся в унисон.

Эпилог

Спустя полгода.

Я сидела в своём маленьком кабинете в центре и перебирала бумаги. За окном светило яркое солнце, в коридоре слышались детские голоса и смех женщин. Обычный день в моём любимом месте.

За полгода здесь многое изменилось. Центр разросся, появились новые комнаты, новые программы. Теперь у нас работали три психолога, два юриста и целая команда волонтёров. Но главное — изменились люди. Рина стала моей правой рукой, официально оформилась как администратор. Та девушка, что боялась поднять глаза, теперь уверенно разговаривала с новыми подопечными, встречала их, помогала освоиться. Лиля и Света тоже остались — одна помогала с детьми, другая вела курсы компьютерной грамотности.

Я откинулась на спинку стула и улыбнулась своим мыслям. Кто бы мог подумать, что именно здесь я найду своё призвание? Что помощь другим станет лучшим лекарством для моей собственной души?

В дверь постучали, и в кабинет заглянула Рина.

— Айнура, там к тебе посетитель, — сказала она с загадочной улыбкой. — Очень настойчивый.

— Кто? — я нахмурилась, но Рина уже исчезла, а в дверях появился Марат.

С букетом. Огромным. Таким, что за ним почти не было видно его лица.

— С ума сошёл? — вырвалось у меня, но губы сами расплылись в улыбке. — Куда столько?

— Тебе, — он шагнул в кабинет, с трудом протискивая букет в дверной проём. — Сегодня полгода, как мы…

— Полгода, как ты меня соблазнил? — поддразнила я, принимая цветы и с трудом удерживая их в руках.

— Полгода, как ты меня соблазнила, — закончил он, подходя ближе.

Я поставила букет на подоконник — единственное свободное место — и повернулась к нему. Он выглядел… счастливым. Загоревший, отдохнувший, в глазах — тот самый тёплый свет, который я научилась различать.

— Как дела в секции? — спросила я, когда он обнял меня и поцеловал в макушку.

— Хорошо. — Он отстранился, заглядывая мне в глаза. — Скучал.

— Врёшь, — фыркнула я. — Мы виделись утром.

— Это было пять часов назад. Огромный срок.

— Неисправимый, — покачала я головой, но не смогла сдержать улыбку.

За эти полгода мы научились быть вместе. Не идеально, не гладко — со ссорами, с неловкостями, с моментами, когда я всё ещё вздрагивала от неожиданного прикосновения. Но он был терпелив. Боже, как он был терпелив. Никогда не давил, не торопил, всегда ждал моего «можно». И постепенно, шаг за шагом, страх отступал. Уступал место чему-то другому — тёплому, надёжному, очень похожему на счастье.

— Амира просила напомнить, что у неё сегодня выступление в саду, — сказал Марат, садясь на край моего стола. — В шесть. Мы успеваем?

— Успеваем, — кивнула я. — Я заканчиваю через час. Переоденемся и поедем.

— Айнуш, — прошептал он притягивая к себе. — Спасибо.

— За что?

— За то, что поверила. За то,