Протокол «Изнанка» - Виктор Корд
Брызнуло черным.
— В машину! — заорал я, толкая Вольта к открытому люку «Мамонта». — Вера, заводи!
— Двигатель работает! — отозвалась Валькирия. — Турель наводки не дает, слишком близко!
Третий мутант, самый крупный, проигнорировал Легиона. Он, повинуясь приказу оператора, рванул ко мне.
Его челюсть была заменена на гидравлические ножницы.
Я выхватил тесак. Мана: 35/100.
Дистанция пять метров. Три.
— Борис, не лезь! — крикнул я гиганту, который уже занес ногу для удара (руки-то в гипсе).
Но Бритва не умел стоять в стороне.
— Я ему сейчас зубы пересчитаю! — рявкнул он и с разворота впечатал подошву тяжелого армейского ботинка в колено твари.
Колено выгнулось в обратную сторону.
Мутант рухнул на асфальт, клацая гидравлической пастью в сантиметре от бедра Бориса.
Я подскочил следом.
[Телекинетический скальпель] — мана ушла на фокусировку.
Я ударил не по монстру. Я ударил по шлангу гидравлики на его шее.
Давление масла ударило струей, ослепляя тварь.
— Добивай! — крикнул я Легиону.
Химера одним прыжком оказался рядом. Его нога опустилась на голову мутанта, превращая её в блин из металла и мозгов.
Санитары, увидев, что их «питомцы» кончились за тридцать секунд, попятились.
Они начали поднимать винтовки-инжекторы.
— Уходим! — я закинул кейс с изотопами в салон и буквально зашвырнул туда Вольта. — Борис, грузись! Легион, на броню!
Мы запрыгнули в «Мамонт».
Дверь захлопнулась, отсекая свист дротиков со снотворным (или ядом), которые забарабанили по обшивке.
— Газу! — заорал я. — На таран!
Вера вдавила педаль в пол.
Многотонный броневик, взревев дизелем, сорвался с места.
Впереди, перекрывая выезд из туннеля на поверхность, стояли два фургона Гильдии.
— Держитесь! — Вера оскалилась.
Удар.
«Мамонт», оснащенный усиленным отвалом, прошел сквозь баррикаду, как нож сквозь масло. Фургоны разлетелись в стороны, кувыркаясь и скрежеща.
Мы вылетели на улицу, в серый свет дня, под проливной дождь.
Позади остались крики, выстрелы и трупы неудачных экспериментов.
Я сполз по стенке салона на пол, тяжело дыша.
Сердце колотилось в горле. Правая рука горела огнем.
Я снял перчатку.
Ожог Империи пульсировал фиолетовым светом. Вены вокруг него почернели.
Кейс с изотопами, стоящий рядом, тихо гудел.
— Вольт, — прохрипел я. — Проверь фон.
Хакер, все еще бледный и трясущийся, достал дозиметр.
— Норма… стоп. — Он постучал по прибору. — Фонит. Но не радиацией.
Он навел датчик на кейс, потом на мою руку.
— Резонанс. Твоя рука и «Тяжелая вода» в кейсе… они вибрируют на одной частоте.
— Гниль, — констатировал я, натягивая перчатку обратно. Боль немного утихла. — Изотопы реагируют на метку. Это не просто химия. Это топливо для того, что сидит в «Объекте Ноль».
Я посмотрел на Бориса.
Гигант сидел на скамье, морщась от боли. Его экзо-гипс треснул в двух местах после удара ногой.
— Ты как?
— Жить буду, — прорычал он. — Но эти твари… они невкусные. Тухлятина.
— Зато мы знаем тактику Анны, — я встал, держась за поручень. Машину трясло на ухабах промзоны. — Она пытается копировать мою работу. Но у неё нет Кристалла. И нет понимания сути. Она просто шьет мясо с железом.
Я подошел к кабине.
— Вера, курс на Башню. Но не по прямой. Петляй. У нас на хвосте могут быть дроны.
— Принято.
Я вернулся к кейсу.
Положил руку на свинцовую крышку.
Изотопы. Стабилизаторы.
У меня есть ингредиенты. У меня есть лаборатория. И у меня есть Легион — идеальный прототип.
Теперь я могу создать сыворотку.
Не лекарство.
Оружие.
Я сделаю инъекцию, которая позволит моим солдатам не просто сопротивляться Гнили, а жрать её.
Усваивать. Превращать в силу.
— Вольт, — сказал я тихо. — Как только вернемся, запускай синтезатор. Мы будем варить «Амброзию 2.0».
— Ты хочешь подсадить своих людей на Гниль? — ужаснулся хакер.
— Я хочу дать им иммунитет. В этом мире выживает не сильнейший. Выживает тот, кто умеет переваривать яд.
«Мамонт» несся сквозь руины пригорода, оставляя за собой шлейф выхлопа и надежду на то, что мы успеем подготовиться к настоящей войне.
Потому что то, что было на Рынке — это была не война. Это была проба пера.
Анна только разминается.
И следующая партия мутантов будет куда совершеннее.
Я положил ладонь на крышку освинцованного кейса. Металл вибрировал.
Это была не механическая дрожь от двигателя «Мамонта». Это была дрожь живого существа, запертого в тесной клетке. Изотопы внутри — «Тяжелая вода», обогащенная эманациями Изнанки, — чувствовали приближение к Башне. К Рою. К тысячам пустых сосудов, готовых принять новое содержимое.
— Ты понимаешь, что мы везем? — тихо спросил Вольт. Он сидел в углу, обхватив колени, и смотрел на кейс расширенными глазами-индикаторами. — Это не просто реагент, Док. Это… исходный код. Если мы ошибемся в дозировке, твои «Куклы» не станут сильнее. Они станут порталами.
— Порталами?
— Каждая молекула этой дряни связана с Объектом Ноль квантовой запутанностью. Вколи это в три тысячи тел — и ты получишь три тысячи антенн, транслирующих сигнал прямо из Ада. Ты уверен, что твой Легион удержит этот поток?
Я посмотрел на свою правую руку.
Вены вокруг ожога Империи вздулись черными жгутами, пульсируя в такт вибрации кейса. Боль была острой, сверлящей, словно кто-то загонял мне под ногти раскаленные иглы. Это была не просто реакция тканей. Это был конфликт юрисдикций. Империя на моей коже пыталась выжечь Изнанку, которую я держал в руках.
— Я не уверен, Вольт, — честно ответил я, сжимая кулак до хруста суставов. — В медицине нет уверенности. Есть только вероятность исхода и коэффициент смертности.
Я прикрыл глаза, погружаясь в легкий транс.
Шум мотора отошел на второй план.
Я услышал Шепот. Тот самый, что звучал на мосту в Пустошах. Но теперь он исходил из кейса.
«…открой… смешай… дай нам плоть… мы голодны…»
Голос был сладким, вязким, обещающим вечность без боли. Он звал. Он предлагал стать не просто Отцом, а Богом нового мира, сотканного из плесени и стали.
— Заткнись, — прошептал я одними губами. — Я здесь решаю, кто и когда будет есть.
Я открыл глаза. Наваждение спало, оставив после себя привкус металла и пепла во рту.
Анна Каренина совершила ошибку. Она думала, что Гниль — это инструмент, дубина, которой можно махать.
