Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю? - Аелла Мэл

Мы с Маратом остались одни. Я не знала что сказать. Остановив его от признания, я… Все это время я вела себя слишком шумно и дерзко, а сейчас волнение накрыло с головой. Нам нужно было поговорить, но вот как это сделать не знала.

— Я позвоню Милане и узнаю как там Амира, — просипела и убежала в свою старую комнату. Я не готова открыто с ним говорить. Позже сделаю это.

Узнав что дочь в хорошем настроении, поговорив с ней немного, присоединилась ко всем на кухне. Там уже были и папа с Муслимом, как и Марат. Мама выгнала мужчин в гостиную, а мы занялись готовкой. Я подробно расспрашивала их про слежку за нами. Оказывается Амира даже рассказала что мы спим в разных комнатах. Так же рассказала про наши редкие объятия. В общем, мы жили с шпионкой!

За ужином все были открыты и улыбка не сходила с лица. Оглядев всех, поняла что поступила правильно остановив Марата. Прошлое пусть остается там, не хочу еще раз разрушать наши семьи из-за этого. И семья Марата, и моя семья достаточно пережили, чтобы вновь рушить то что с таким трудом построили. Не хочу чтобы мои братья ненавидели моего мужа. Не хочу чтобы моя дочь росла без отца. И я уже пережила тот страх. И сделала это благодаря Рине.

До девяти вечера мы сидели и весело проводили время. Я видела взгляды Марата на себе, но избегала их. Не место сейчас говорить о чем-либо. Но рано или поздно мы остались бы одни. Тетя Тамила ушла к себе. В маленький домик, который Марат купил для нее. Он был расположен через пару домов, от нашего. Селим и Залина пошли провожать ее, а мы неспешно направились в соседний дом.

Папа заранее оставил свет включенным в доме, чему я улыбнулась. Он не забыл что я боюсь темноты.

Марат пропустил меня вперед. Зашел следом и закрыл дверь на замок. Медленно прошли в гостиную и оба замерли.

— Зачем? — тихо спросил он встав за моей спиной дыша в затылок. Раньше от такого еще два пару месяцев назад от такой близости я испытывала страх, а сейчас волнение.

— Не хотела разрушать то, что с таким трудом построили наши семьи, — ответила гулко сглотнув.

— Только из-за этого?

— Угу, — кивнула несколько раз и обняла себя за плечи. Внезапно стало холодно.

— Айнуш, — его дыхание коснулось моего уха пропуская по телу мурашки. Одну руку положил мне на живот и прижал к себе. — Можно кое о чем попросить?

— О… чем? — получилось хрипло.

— Полюби меня, — прошептал на ухо тихо-тихо.

Резко повернула к нему голову пытаясь осмыслить то что услышала. Его нос коснулся моей щеки и он поцеловал в щеку.

— Сможешь полюбить меня?

Замерла, чувствуя, как его дыхание обжигает мою щеку, как его рука нежно лежит на моем животе.

В голове пронеслось всё: семь лет ненависти и страха, два месяца неожиданного сближения, центр, Рина, Беслан, его поцелуй на пороге дома, его готовность принять наказание от моих родных. И эта фраза: «Полюби меня».

Глава 50

Он неожиданно подхватил меня на руки и бережно усадил на диван. Сам сел рядом, но спустя пару секунд, словно приняв какое-то важное решение, лег и положил голову мне на колени. Прикрыл глаза, взял мою руку и положил себе на грудь — прямо туда, где под тканью рубашки бешено колотилось сердце.

Я только растерянно смотрела на него и позволяла делать всё, что он хочет. Странно, но страха не было. Было только удивление и какое-то щемящее чувство.

— Знаешь, — прошептал он вдруг, не открывая глаз. — Я ведь никогда никого не просил об этом. Никого и ничего.

— О чём?

— О любви. — Он усмехнулся, горько и тихо. — Я думал, это слабость — просить. Думал, что если ты мужчина, то должен брать сам. Заслуживать. Требовать. А просить… просить — значит признавать, что без другого человека ты никто.

Я молчала. Вторая рука сама, без моего разрешения, коснулась его волос. Короткие, чуть колючие пряди приятно покалывали ладонь.

— А сейчас понял, — продолжил он, и голос его дрогнул. — Что без тебя я действительно никто. Не потому что слабый. А потому что ты… ты стала всем. Центром. Смыслом. Я просыпаюсь и думаю, увижу ли тебя за завтраком. Засыпаю и вспоминаю, как ты улыбаешься Амире. Как смотришь в окно, когда пьёшь чай. Как пахнут твои волосы.

— И как же? — спросила я тихо, сама не зная зачем.

— Яблоками и чем-то ещё. Чем-то тёплым. Домашним. — Он наконец открыл глаза и посмотрел на меня. В полумраке гостиной его взгляд казался особенно глубоким, проникающим прямо в душу. — Ты стала моим домом, Айнура. А я даже не знаю, имею ли право тебя об этом просить.

— Имеешь, — выдохнула я, и это слово вырвалось раньше, чем я успела подумать.

Он замер, не веря.

— Что?

— Я сказала, имеешь. — Я отвела взгляд, смущаясь своих же слов. — Ты имеешь право просить. А я имею право не отвечать сразу. Потому что семь лет ненависти — это слишком много, чтобы забыть за два месяца.

— Я знаю, — кивнул он, и в его глазах мелькнула тень боли. — Я ничего не требую. Я просто… я просто хотел, чтобы ты знала.

— Я знаю, — ответила, взглянув ему в глаза. — И я хочу, чтобы ты знал другое.

— Что?

— Сегодня, когда ты начал говорить, — собралась с духом, чтобы признаться, открыться ему. Если уж дала шанс, то должна быть честной не только с самой собой, но и с ним. — Я испугалась. Испугалась не только того, что нашим семьям опять придется переживать плохие времена. Но еще и того, что с тобой могут сделать братья. Я представила, как они набросятся на тебя, и мне… захотелось закрыть тебя собой. — усмехнулась, качая головой. — Глупо, да? Та, которая должна была радоваться твоим мучениям, вдруг бросилась бы защищать.

— Не глупо, — прошептал он. — Это… это самое лучшее, что я слышал в жизни.

— Погоди радоваться, — остановила я его, но без злости. — Я не сказала, что люблю тебя.