Диагноз: так себе папа - Вероника Лесневская

Семейный обед то и дело прерывается хоровым пением двойняшек. Мы бегаем к ним по очереди, пока не осознаем, что они просто не хотят оставаться в одиночестве. Забираем деток к себе, посвящаем им все свое внимание, но крики становятся только громче и требовательнее.

- Не понимаю, что не так, - сокрушается Тая. - Мы же все сделали, а кормление нескоро. По графику должен быть тихий час.

- Давайте их нам, - предлагает Влас, подталкивая громилу Яра. - А сами поешьте нормально.

Малыши, как по команде, умолкают на руках у мужчин. Мы с Таей облегченно выдыхаем.

Поужинав в тишине, убираем со стола, вместе моем посуду на кухне, болтая о пустяках, а когда возвращаемся, в гостиной царит мир и благодать.

Фил с Любочкой полулежа устроились на диване и что-то смотрят на дисплее телефона, надев по одному наушнику. В широких креслах по обе стороны от них мирно спят Влас и Яр с убаюканными младенцами на руках.

Отец и дед. Несколько поколений в одном доме.

Наверное, это именно то, ради чего стоит жить. Большая семья, о которой так мечтал Влас.

И я счастлива быть ее частью.

Эпилог

Влас

- Три, два, оди-ин… Ур-ра-а-а-а! - орет мой зять на всю тайгу, как бешеный бизон.

До сих пор не верится, что этот гиперактивный пацан с придурью - муж моей дочери, отец двоих детей и успешный бизнесмен, который открыл на дикой территории уникальный отель стеклянных иглу «Снежная королева». Не без моей помощи, конечно, но идея полностью принадлежала ему. Я лишь профинансировал готовый проект.

- С Новым годо-о-ом!

В небо над нами взметаются огни фейерверков, отражаются в прозрачных куполах жилищ.

Яр запускает запись боя курантов на телефоне, дети смеются, носятся по снегу, задирая друг друга, а Тая закрывает уши руками.

Мы с Марго стоим вдали от толпы, у входа в иглу. Она покачивает коляску, в которой сопят наши внуки так безмятежно, будто грохот салютов заменяет им колыбельную. Я обнимаю жену за плечи, в интимном полумраке нахожу ее губы и, пока все заняты встречей Нового года, жадно целую.

- Люблю тебя, бабуля, - судорожно выдыхаю.

Она обхватывает мои замерзшие щеки руками, растирает и согревает пушистыми варежками, невесомо чмокает меня в покрасневший на морозе нос. Заботливо водружает мне капюшон на голову, предварительно смахнув снежинки с макушки.

Усмехаюсь. В последнее время Марго обращается со мной, как с ребенком. В некогда железной леди проявляется все больше нерастраченной нежности. Она стала тише, спокойнее, ласковее. При любой возможности трется и мурлычет, как домашняя кошечка.

Не супруга, а мечта. Но это… подозрительно. Я к своей Мегере привык.

- Ты счастлива?

- Очень, - мягко улыбается, прикрывая глаза, и снежинки падают на ее длинные ресницы, тают и каплями стекают по щекам, как слезы.

Губами собираю влагу с красивого лица. Снова страстно вторгаюсь в сладкий рот. Марго отвечает мне пылко и с любовью. Мы жарко целуемся, игнорируя шум и праздничную суету вокруг, пока в нас не врезается большая собака, чуть не сбив обоих с ног. На автомате я крепче прижимаю к себе супругу и прикрываю собой двойняшек в коляске, пряча родных от потенциальной опасности.

- Снежок, фу! Ко мне! - раздается поблизости. - Простите, не удержал.

Оторвавшись от Марго, я опускаю взгляд и вижу белого хаски, принадлежащего Тихону. Однако вместо начбеза рядом с ним мнется семилетний мальчишка - сынок Лизы, которая спасла моих внуков. Улыбаюсь ему, а он ещё раз извиняется, хватает пса за холку и, забавно отчитывая его, тащит за собой. Вместе они, как добрые друзья, бегут по сугробам к черным внедорожникам. Замечаю там Лизу и Тихона, громадной скалой нависающего на ней. Он как коршун, оберегающий свою добычу.

- Мне жаль, что я так ничего и не выяснила по поводу его сына, - с налетом вины признается Марго, зарывшись в мои объятия. - Информацию будто специально стерли из архивов.... Ой, - смущается и прячет лицо у меня на груди, когда Тихон неожиданно целует Лизу. Рыжая сопротивляется, но недолго. Чисто ради приличия.

- Значит, такова судьба, - тоже отворачиваюсь, чтобы не подглядывать, как извращенец. - Ты же знаешь, что ни делается, все к лучшему. Тем более, у Тихона и так жизнь налаживается.

- Сын Лизы так похож на него. Больше, чем на свою мать.

- Действительно, - соглашаюсь, искоса посмотрев на них. Пацан подбегает к матери, а сам с азартом что-то рассказывает Тихону, и тот грубовато, как медведь, но заботливо поправляет ему шапку. - Кармический ребенок, как Фил и Любочка для меня. Один перенял характер, вторая похожа внешне.

- Влас, а что если бы у нас…

Марго собирается сказать что-то важное, но осекается на полуслове и густо краснеет. В этот момент нас окружают довольные дети. И старшие, и младшие... Кажется, несмотря на возраст, они навсегда останутся для меня малышами.

- Батя, с Новым годом, - неугомонный Яр обнимает меня, едва не придушив в своих лапах.

- Да чтоб тебя! - закашливаюсь. - Сила есть, ума не надо.

Выкрутившись из хватки здорового детины, я поворачиваюсь к Тае, которая о чем-то шепчется с Марго.

Они быстро нашли общий язык и, судя по их крепкой женской дружбе, объединились против меня. У меня нет шансов противостоять им. Да и не хочется.

- Устала, Таечка?

- М? - вздрагивает она, отшатываясь от мачехи, будто я поймал ее на горячем. - Да, о-о-очень, - показательно зевает. - Мы поедем домой, а вы оставайтесь в отеле. Этот иглу ваш на весь медовый месяц.

- Любочку и Фила забираем с собой, - командует Яр.

- Что-то ты многого хочешь, зятек, - ощетиниваюсь, машинально защищая свое. - Дочь украл, теперь на младших покушаешься. Ничего не треснет?

- Я хочу с лялечками, - просит Любочка, неуклюже топая в пухлом зимнем комбинезоне, как космонавт, и заглядывает в коляску.

Двойняшки просыпаются и начинают мяукать нараспев. Маленькие котята.

- Пап Влас, отпусти нас, а? Там же мой Рат с Гайкой остался, - уговаривает меня Фил. - А ещё мы с Яром планировали семейство Саныча в новый террариум переселять. Ему Дед Мороз домик подарил.

- Потому что предыдущий Снегурка наша разгромила. Снова… Да, Таюш?

- Я стекло протирала, - закусывает губу дочка. - Что ж, нам пора, - забирает