Измена. Отпусти меня - Ева Кострова

Вернувшись в гостиную, я увидела, как Стас и Рома устроились прямо на ковре, у камина, рядом с недопитой бутылкой. Бутылка, кажется, была третьей. Может, четвёртой, кто считал? Они сидели, привалившись друг к другу плечами, как подростки после дискотеки, и разговаривали вполголоса — о чём-то, чего мне не было дано услышать. Не потому что шёпотом, а потому что… не про меня, не для моих ушей.

Я не знала, куда себя деть. Вызвать такси? Спуститься в гостевую комнату и лечь, уткнувшись в подушку, раздираемая всем тем, чего не произошло, всем этим ворохом несбывшихся надежд? Встать и хлопнуть дверью, выражая свой протест? Или просто исчезнуть, раствориться в воздухе, словно дым?

Пока я терялась в мыслях, словно в лабиринте, Стас вдруг поднялся и, пошатываясь, как маятник, подошёл ко мне. Сел на ближайший стул, полубоком, смахнув с лица прядь волос, что упала на глаза.

— Спасибо тебе, Ритка, — выдохнул он, с ленивой улыбкой, в которой угадывался алкоголь, усталость и нечто ещё… смазанное, не поддающееся чёткому определению. — Элька моя сегодня совсем вымоталась, бедненькая. Видела, какой стол она накрыла? Столько всего, словно для целого войска.

Он говорил это, смотря куда-то мимо меня, в невидимую точку, и в его голосе сквозили нотки искренней гордости — почти нежности, которой, казалось, я не заслуживала.

Я кивнула. Механически. Напрягая челюсть до боли, сдерживая рвущиеся наружу слова.

— Она у меня… — продолжил он с блаженной улыбкой, словно погруженный в сладкий сон, — такая… охренительная. Люблю её, как…

— Знаешь, пожалуй, я пойду, — выдохнула я, чувствуя, как терпение трещит по швам, готовое рассыпаться в любой момент. Больше не могла слушать эти пьяные оды в адрес его блеклой, словно моль, пухлой из-за положения женушки, словно он воспевал не живую женщину, а реликвию из семейного архива, пыльную и давно забытую. Решение назрело само — мне пора домой, прочь отсюда.

— А чего так? — удивился Стас, по-прежнему расслабленно облокачиваясь на спинку стула, словно не понимая моего порыва. — Дом большой, мест всем хватит. Оставайся. Или что? Вещи не взяла с собой? Да брось, у Эльки вещей много, она тебе своё даст, — он даже улыбнулся, добродушно, почти по-товарищески, предлагая помощь. Как будто предлагал мне плед и чай, а не ночёвку под крышей жены, которую я хотела бы стереть с лица земли, обратить в ничто.

— Мне не нужны вещи, — произнесла я тихо, наклоняясь вперёд, приближаясь к нему настолько, чтобы почувствовать его дыхание, горячее и пьянящее. Подождала, пока он сам склонился в ответ, улавливая интригу, словно тень намёка — и только тогда, шепотом, прямо в ухо, словно тайну, обронила: — Я не ношу белье.

— Чего? — нахмурился он, моргнув, и попытался сфокусироваться на моём лице, словно пытаясь разглядеть скрытый смысл. Взгляд был мутным, утомлённым алкоголем. Он явно не улавливал сути моей фразы, её истинного значения.

— Потапов, — усмехнулась я, откидываясь на спинку стула и немного раздвигая ноги, давая ему хороший обзор, словно выставляя себя напоказ, — я без белья.

Опустила взгляд вниз — медленно, выразительно, приковывая его внимание.

И он, как по команде, непроизвольно проследил за моим движением глазами. Взгляд скользнул, задержался, словно пойманный в ловушку.

7

— Рехнулась?! — сфокусировав зрение и осознав, что именно я ему демонстрирую, рявкнул он, достаточно грубо своими горячими ладонями смыкая мои колени, словно пытаясь скрыть увиденное.

— А ты чего так перепугался? — дразнила его, пытаясь вновь раздвинуть ноги, но Потапов, не позволяя этого, крепко удерживал мои колени, бросая обеспокоенный, почти панический взгляд на своего друга, Ромку.

Ромка, тем временем, продолжал сидеть в кресле, погружённый в свой телефон, равнодушный ко всему происходящему, словно находился в ином измерении. Спасала лишь музыка, она всё же заглушала наш спор и возню, не давая им вырваться наружу.

— Ритка, — голос Стаса стал ниже, глуше. Он пытался быть серьёзным, но алкоголь и смятение, словно невидимые нити, спутали ему лицо, придав ему выражение нелепое, почти карикатурное. — Ты херню не твори.

— Это ты за меня сейчас переживаешь… или за себя? — задала я вопрос тихо, но с вызовом, выгнув бровь, словно давая понять, что мне известны его истинные мотивы. Мои пальцы, будто живущие отдельно от разума, медленно скользнули по вырезу платья, чуть-чуть касаясь открытого декольте, играя с огнём.

— Дура, — покачал он головой, резко отпуская мои ноги и поднимаясь со стула. — Иди спать, — бросил холодно и немного пошатываясь пошел обратно к другу, словно не желая продолжать этот опасный диалог.

Я сидела, не в силах осознать происходящее. Он… отшил меня? Меня? Всё, что я так кропотливо выстраивала, хитросплетением намёков, взглядов, возможностей — теперь рассыпалось в прах, превратившись в ничто. Мои планы летели в пропасть, как карточный домик под порывом ветра, безвозвратно. И чем больше я пыталась уловить логику, тем сильнее закипала от злости. От унижения, которое обжигало изнутри.

Поднявшись, резко, почти с вызовом, я направилась наверх. Где находится гостевая спальня — знала прекрасно, ведь я бывала здесь. Не раз. Особенно в те недели, когда Павлушка, мой муж, уезжал в командировки, а Элька умоляла "не оставлять её одну", боясь одиночества. Забавно, как быстро роли меняются в этой игре.

На секунду замерла у двери в соседнюю комнату, словно прислушиваясь к невидимым пульсациям. Осторожно приоткрыла её, и в полумраке, едва рассеивающемся, различила очертания тела, укутанного в одеяло. Спит. Глубоко и, вероятно, безмятежно, как спят только те, кто уверен, что их никто не предаёт, чьи сны не омрачены ложью. Плотно прикрыв дверь, я, словно тень, направилась дальше.

Оказавшись в отведённой мне комнате, не спешила раздеваться. Всё должно быть идеально. Чётко. Бесспорно, не вызывая ни тени сомнения. Я достала телефон, нашла самый выгодный ракурс, поставила его на тумбочку и наклонила под нужным углом, прислонив к стене, словно к свидетельнице. Включила фронтальную камеру, проверила свет, убеждаясь, что каждый нюанс будет запечатлён.

Я буду не я, если сегодня не окажусь со Стасом в одной постели, вплетаясь в его жизнь ещё глубже. Зря я что ли чистила память телефона, освобождая место для новых, неопровержимых фактов? Мне нужны были доказательства, весомые и неоспоримые. Чтобы никто, даже самый наивный, не усомнился в случившемся, а Эльвира не строила из себя дуру, закрывая глаза на измену мужа, подобно страусу, прячущему голову в песок.

Я продумала каждый шаг: ночник включён, его свет мягко струится,