Наследник дона мафии - Тала Тоцка

Феликс был самым настоящим пиратом, и поэтому я зачитала до дыр все книги о капитане Питере Бладе, которые нашла в библиотеке бабушки Эльзы.

Мне они и раньше нравились, а теперь я готова перечитывать бесконечно. И пересматривать. Я как только достала книгу с полки и прочла имя писателя, сразу поняла, что мой сын будет Рафаэль.

Раэль. Раэлька. Эль.

Как же я его люблю, не меньше, чем Феликса.

Представляю, как Феликс обрадуется, когда я ему покажу фото малыша и скажу:

— Привет, Феликс. Познакомься, это наш сын Рафаэль.

Я бы заплакала. Я и заплачу.

Феликс, наверное, сдержится.

Но он обнимет нас. Обязательно. Я физически ощущаю как его руки обхватывают мои плечи, обвивают тело, смыкаются в замок на спине. Мы с малышом оказываемся в коконе его рук, в котором нам хорошо и уютно. И ничего не страшно.

Никто и ничто. Он сумеет нас защитить, тут Костя неправ. Феликс сможет.

— Вставайте же, Роберта! Вытирайтесь… — эхом звучит над головой голос синьоры врача, и я пристыженно спускаюсь с облаков мечтаний на свою грешную землю.

Выслушиваю рекомендации. Рассыпаюсь в благодарностях, забираю все распечатанные фотографии. Стираю гель с живота, одеваюсь и спешу домой.

Сегодня мне надо успеть к синьору Анжело на день рождения. Я испекла для него «Наполеон» и приготовила лазанью.

Кстати, забыла сказать, я прочитала в интернете, что отца Рафаэля Сабатини зовут Винченцо…

* * *

Дома хватает времени только на то, чтобы упаковать торт с лазаньей и спешно переодеться. Иду через улочки, стараясь не наклонить коробку с тортом, а сердце в груди поет и заливается как…

Как канарейка!

Три месяца пролетели незаметно.

Жизнь в Потенце размеренная, никто никуда не торопится. И это оказалось именно тем, что мне было нужно.

За это время я успела привыкнуть к городу и своему дому. Привыкла к кривым улочкам, к соседям, к продавцам в магазинах и кафе, к горожанам на площади. Даже к ворчливому синьору Анжело. А главное, они все тоже ко мне привыкли.

Потому что мне пришлось привыкать к новой себе вместе с ними.

Сначала ко мне все относились с осторожностью. Чужачка, потеряла память, еще и внешность сменила. И хоть операцию на лице я объясняла якобы ожогами, полученными на пожаре, доверия это не добавляло.

Неожиданно помогла бабушка Эльза. Или точнее, ее дневники которые я нашла, разбирая ящики в кладовке.

Это были скорее не дневники, а календари. Синьора Бочелли каждый день из года в год на полях делала заметки, и они оказались поистине бесценны.

Она делала самые разные записи. О погоде, о соседях, о каких-то событиях в городке. Она записывала свои обиды, добрые воспоминания, советы по хозяйству. Там даже были воспоминания о Роберте.

«Сегодня с утра шел дождь. Смотрели с Лукой сериал. Пришла Карла, поругались. Я ее выставила. Жалею».

«Сегодня солнце. Испекла пирог, пошла мириться к Карле. Выпили вина, помирились»

И так каждый день. Из года в год.

Я внимательно прочла все записи. Выписала все имена и события по датам. А дальше стала делать вид, что ко мне возвращается память.

Не сразу. Постепенно.

Я «вспомнила», как бабушка Эльза рассказала мне о расписном шелковом платке, который подарил ей Анжело. И ей пришлось прятать платок от мужа, чтобы тот не приревновал.

Я «вспомнила», как соседка Луиза попросила бабушку помочь ей покрасить забор. Взамен подарила ей куст жасмина, который до сих пор растет у входа. Они вместе его посадили, Лука еще ругался, что жасмин будет мешать и заслонять калитку. А затем каждый год состригал нависающие ветки.

Понемногу мне удалось завоевать доверие соседей и друзей фрау Эльзы до такой степени, что теперь я получила приглашение на праздничный обед.

Но синьор Анжело, несмотря на свою ворчливость, невозможно милый. Мы бы с ним подружились, даже если бы я ничего не помнила.

Анжело встречает меня, как родную.

— Дорогая Роберта! — восклицает он, хлопая в ладоши, — ты принесла свои сокровища?

Я поздравляю именинника, ставлю лазанью в центр стола, торт передаю одной из женщин.

— Эта девочка не итальянка, но лазанью она готовит божественно, — сообщает Анжело, представляя меня гостям.

Все уже все в сборе — несколько пожилых женщин и мужчин, и одна молодая пара. Кажется, это внук Анжело с женой.

Меня усаживают за стол, наливают в бокал сок — мое положение говорит само за себя. Сияющий именинник представляет гостей. Имена мне ничего не говорят, я все равно сразу не запомню, но приветливо киваю.

Очередь доходит до женщины, которая сидит напротив меня.

Она старше Анжело, выглядит лет на семьдесят, с ровными серебристыми волосами, собранными на затылке в строгий пучок. Темные глаза, четкий нос, руки с длинными тонкими пальцами, цепкие, словно когти птицы.

Женщина сидит прямо, ее осанка безупречная. И говорит она тоже строго, словно произносит речь на публике.

— Это моя сестра Лоренца с Сицилии.

С Сицилии… Я не ослышалась?

В горле пересыхает, руки немеют. Я едва не роняю вилку.

— Правда? Вы правда с Сицилии?

Лоренца сдержанно улыбается:

— А что вас удивляет, синьорина?

Лихорадочно соображаю, что сказать. Не про мафию же спрашивать, осталось выдать себя с головой.

— У вас просто так… красиво!

— А вы у нас были?

— Нет, но… Я много читала. У вас там вулкан есть настоящий, Этна. И лимонные рощи, и апельсиновые сады, — быстро перебираю в голове, что я там еще читала про Сицилию. — И города на скалах. И виноградники до самого горизонта…

Лоренца удовлетворенно кивает, ей явно льстит, что я с таким восторгом отзываюсь о полуострове.

— Кстати, Берта сегодня должна была узнать, кого ждет, мальчика или девочку, — меняет тему Анжело. Он похоже не разделяет восторгов сестры по поводу Сицилии. — Ты узнала, деточка?

— Да, у меня будет мальчик, — расплываюсь я в улыбке и поглаживаю живот.

— Анжело говорил, твой муж погиб на пожаре, — бесцеремонно вмешивается в наш разговор синьора Лоренца. — А почему твоя мать отпустила тебя сюда одну?

— Как почему? — теряюсь. — Я приехала вступать в наследство бабушки Эльзы…

— Ну вступила, а дальше? Как ты собираешься управляться одна с ребенком? — смотрит на меня орлиным взглядом тетушка Лоренца.

— Ну, Лоренца, я же тебе говорил, что у Берты сложные отношения с матерью, — кривится Анжело, но сестра его перебивает.

— Вот! Это то, о чем я всегда не устаю повторять! Ты смеешься над нашими порядками, Анжело, но если бы Роберта жила на Сицилии, наш дон ни за что не оставил бы ее в беде одну.

Я чуть не