Диагноз: так себе папа - Вероника Лесневская

- Дети дома одни? - первое, о чем он спрашивает.

- Мама скоро приедет, а пока что Фил сидит с Любочкой. Сегодня он показал себя как ответственный человек, на которого можно положиться. Не только о сестренке позаботился, но и старшенького спас, - многозначительно протягиваю.

- Кого? - он выгибает бровь. Непонимающе изучает меня, а потом закашливается. - А-а-а… Кхм… Не надо было меня спасать, я в норме, - мрачно ворчит, как твердолобый дед.

- Что с тобой случилось, Влас? - уточняю с беспокойством, двигая стул и пересаживаясь, чтобы быть ближе к нему. - Врач выявил причину?

- Лег вздремнуть на минутку - очнулся в скорой. Благо, не в катафалке, и на том спасибо, - пытается иронизировать, но осекается, поймав мой гневный взгляд. - Врач пока что ничего не сказал. Нацедили из меня крови, взяли анализы и оставили лежать, - недовольно рассказывает.

- Твое недомогание может быть как-то связано... с диагнозом?

- Маргаритка, мы это не обсуждаем.

Воронцов несокрушим и неприступен, как скала, а меня вдруг срывает. Натянутая струна внутри меня лопается, и я подаюсь к нему вплотную. Обхватив руками покрытые колючей щетиной щеки, я прижимаюсь к его жестким губам своими. Вкладываю в наш поцелуй все, что чувствую: заботу, страх, любовь, страсть, верность, злость. Порывисто кусаю мужа, который заставил меня поволноваться, а он лишь усмехается и свободной от капельницы рукой зарывается в мои волосы на затылке.

Я ощущаю привкус соли - и понимаю, что это мои слезы. Я целую его и плачу. Влас тоже это чувствует. На секунду отстраняется, кружит по мне нежным взглядом, собирает губами влагу со щек.

Непонятно, кто кого сейчас жалеет и усмиряет.

- Успокойся, а то тебя рядом уложат, - ухмыляется он, чмокая меня в кончик носа.

- Я не против, - шепчу мягко, прильнув к нему.

Соприкасаемся лбами, застываем в объятиях друг друга, прикрыв глаза, наслаждаемся моментом.

Дышим в унисон. Вдох-выдох. В ритме сердца.

Снова целуемся, забывая, что мы не дома.

Дверь палаты бесшумно открывается. В полной тишине раздается вежливое покашливание.

Я вдруг осознаю, что мы больше не одни.

Шаги неумолимо приближаются, и я не знаю, куда спрятаться от стыда.

- Здравствуйте, доктор, - бесстрастно произносит Влас, нехотя отпуская меня. - Надеюсь, вы пришли с хорошими новостями. И выпиской, - добавляет с нажимом.

- О выписке говорить рано. Мы ещё не до конца выяснили, что с вами, - задумчиво говорит врач, листая историю болезни. - Результаты анализов показывают, что у вас интоксикация. Скажите, вы принимаете какие-нибудь лекарства? Возможно, они вам не подходят или слишком высокая дозировка.

- Да, комплекс препаратов, - хладнокровно отвечает Воронцов, но я замечаю, как сжимается его кулак. Невесомо провожу пальцами по побелевшим костяшкам. Он не хочет обсуждать при мне свое состояние, а я не собираюсь уходить и бросать его наедине с болезнью. - У меня ранняя деменция.

- Вот как, - мужчина потирает подбородок, пристально изучает Власа, будто просвечивает рентгеном, и снова вчитывается в показатели. - Уверены?

- Странный вопрос. Я обследовался в лучшей клинике Москвы и готов предоставить вам все документы.

- Буду благодарен. Хотя было бы лучше, если бы вы прошли у нас повторное обследование. Понимаю, что наша скромная питерская больничка не вашего уровня, - звучит с легким сарказмом. - Однако осмелюсь предложить вам профильного специалиста и контрольное сканирование мозга на новом оборудовании.

- Нет, - раздраженно артачится Влас. - Ваша инициативность похвальна, но давайте обойдемся без лишних манипуляций. Я в свое время набегался по врачам.

- Мы согласны, - твердо перебиваю его. - Согласны, Воронцов! - повторяю строже, поворачиваясь к мужу.

Он открывает рот, чтобы возразить, и тут же недовольно стискивает челюсти. Цокает языком, однако сдается. Молча дает отмашку рукой.

- Тогда я поручу подготовить все необходимое. Ожидайте.

Врач уходит, пока мы не передумали.

- Признайся, Марго, ты хочешь от меня избавиться, передав этим коновалам на опыты?

Влас пытается шутить, а сам нервничает. Вместо ответа я крепко обнимаю его. И замираю, уткнувшись носом в пресловутое мужское плечо, которому тоже порой не помешает поддержка.

Глава 39

Влас

Зря мы это затеяли.

Ничего нового мне медики все равно не скажут - впустую только аппарат гоняли и свет казенный палили. Не стоило тратить на меня ресурсы государственной больницы, мое здоровье даже частная клиника за баснословные суммы спасти не в силах.

Не следовало мне соглашаться на эту авантюру. Но сопротивление бесполезно, когда моя Мегера в слезах и с припухшими после нашего поцелуя губами просит подчиниться.

Смалодушничал, каюсь. Не смог ей отказать. Поддался на уговоры и пронзительный взгляд. Привычно поплыл от ее чар, как загипнотизированный, а очнулся уже с просвеченным черепом под кабинетом специалиста.

Теперь жду…

Ничего я не жду! Причем давно.

Я не чувствую ни тревоги, ни страха - свою порцию адреналина я получил полтора года назад, когда впервые услышал диагноз. С тех пор моя жизнь превратилась в занимательный квест: «Успеть, пока мозги не отказали».

Признаться, план я перевыполнил. И мой приятный бонус за скорость и старания сейчас сидит рядом со мной, уложив голову мне на плечо и сжимая мою руку.

- Ты нервничаешь, Маргаритка? - хриплым шепотом спрашиваю очевидное, но невероятное. Хватка на моей ладони усиливается, острые ноготки впиваются в кожу. - Может быть, вернешься домой? К детям?

- Нет, я дождусь с тобой результатов, - непреклонно летит в ответ.

И на душе так эгоистично тепло становится...

Улыбнувшись, я целую Марго в макушку, обнимаю ее, прижав к груди, и расслабленно запрокидываю голову, упершись затылком в холодную стену. Считаю яркие лампы на потолке, пока не начинают слезиться глаза.

Если мужчина любит, то как верный пес. Женщина - как кошка - позволяет себя любить и чаще всего выбирает не спутника, а хозяина, с которым ей будет удобно и комфортно.

В жизни я встречал исключительно расчетливых баб. Моя бывшая - типичный экземпляр слабого пола с сильно выраженным приспособленческим сучизмом. Я устраивал ее, пока все было хорошо и стабильно. Был «милым», «дорогим», «лучшим»... Количество эпитетов росло прямо пропорционально цене подарков и сумме средств на моем банковском счете. Но перед первыми же трудностями, с которыми мы столкнулись, когда у нас родилась дочка-а-альбинос, она сдалась и побежала