По закону гор - Марина Анатольевна Кистяева
А потом она наклонилась.
Первое прикосновение ее языка было острым, как электрический разряд.
Легкое, скользящее движение снизу вверх. Касьян вцедил воздух в себя, впиваясь пальцами в обивку дивана. Потом было еще. И еще. Она экспериментировала, словно пробуя на вкус, изучая реакцию. Ее губы обхватывали его, мягкие и влажные, ее язык кружил вокруг головки, надавливал в особенно чувствительном месте под ней.
А он позволял.
Он все сделает, как она хочет! Даст ей все, что она захочет.
И так будет всегда.
Касьян потерял связь с реальностью. Был только ее рот. Ее губы. Ее язык.
И ее макушка между его ног. У паха…. Все это вкупе сводило его с ума. Он боялся пошевелиться, боялся спугнуть, но сдерживаться становилось невыносимо. Волна за волной накатывало наслаждение, концентрируясь внизу живота, сжимаясь в тугой, раскаленный узел. Ее рука присоединилась ко рту, двигаясь в такт, и он понял, что сейчас, прямо сейчас кончит.
– Янина, харэ… стой.
Он дернул ее кверху.
Она подняла на него глаза, ее губы блестели. А ее взгляд… Он попросту добил Касьяна.
Он больше не мог терпеть.
Матерясь, дрогнувшей рукой достал презерватив.
– Раздеться не хочешь? – рыкнул почти неласково.
Янина не прореагировала.
Смотрела на его член.
– Янина, а ну раздевайся нахрен.
– Прямо… нахрен?
Ей показалось или она произнесла ругательство с каким-то особым смаком?
– Прямо на хрен!
Он помог, стянул с нее штаны сразу вместе с трусиками.
И к ней… Туда, губами. Раз уж пошла такая пьянка.
– Кася! – В голос Янины вернулось возмущение.
А вот терпи теперь, милая…
Терпи…
И она терпела.
Стонала, хныкала под ним. Извивалась.
А нечего.
Поймав ее первые судороги, подтянул себя на руках и в нее.
Вот так… Да-а!
Он оказался в ней, зажав ее тело между своим и мягкой обивкой. Его руки дрожали, когда он дотронулся до ее лица.
Замер, чтобы посмотреть… Запечатлеть этот момент.
– Люблю тебя.
– И я…
Кто кому что сказал – неважно.
Он толкнул себя в нее. Один раз, второй. А потом усадил Янину на себя. Она ахнула, но с готовностью пошла дальше.
Касьян видел, как ее глаза округлились, чувствовал, как сжимаются ее внутренние мышцы вокруг него. Это было… Это не поддавалось описанию. Жар, теснота, абсолютное соединение.
– Двигайся, родная… Давай.
Он сжал ее бедра, показывая ритм, поднимая и опуская ее на себя. Поначалу движения были резкими, нескоординированными, но скоро они нашли общий такт. Он поднимал лицо к ее шее. Он дышал ее запахом…
Целовал ключицу, чувствуя, как бьется ее сердце прямо под губами. Каждый толчок уносил его все дальше, в темноту, где не было ничего, кроме этого жара, этого звука их тел, ее прерывистых стонов у него над ухом.
Ее ноги сжимали его бедра, ее пальцы впились ему в плечи. Он поцеловал ее, глубоко, властно, заглушая свои собственные стоны. И когда он почувствовал, как ее тело затрепетало под ним, как ее внутренности сжались вокруг него судорожными спазмами, тоже начал кончать.
Он сейчас ее сожрет к херам!
В ушах шумело, все тело звенело.
Никуда ее не отпустит.
Янина, кстати, особо и не спешила размыкать их тела. Наоборот, сильнее прижалась.
Вот и правильно. Вот и умничка.
– Кася.
– М-м-м…
– Я теперь же всю жизнь у тебя вот так на груди буду… как обезьянка…
– Ты плакать сейчас собираешь, Янин?
– Угу.
– Спасибо, что предупредила, – хрипловато засмеялся он, поглаживая ее по спине и стараясь максимально больше отдать своего тепла.
эпилог
ЭПИЛОГ
Валид подошел и обнял Софу со спины. Жена в привычном порыве откинулась ему на грудь. Он знал – она чуть прикрыла глаза, наслаждаясь их минутной близостью.
Его Соня… Его Софочка…
Больше тридцати лет, а как один день.
Точно вчера ее увидел.
Увидел и пропал.
Нежность затопила Валида. Он каждый день благодарил Всевышнего, что эта женщина сказала ему «да».
– Бьюсь об заклад, скоро твой младший сын приведет в дом невестку.
Валид улыбнулся, едва заметно втягивая ягодный запах жены.
– Софа, ты угомонишься или нет?
– Не-а. – Жена накрыла его руки своими.
– Одна невестка уже есть.
– А будет две, разве плохо?
– Тебе Касьян показывал кольцо?
Теперь уже Софа засмеялась более открыто.
– Валид… А с кем, ты думаешь, твой сын его выбирал?
Валид поцеловал открытый участок кожи на плече Софы.
Какая же она вкусная.
И дома они одни… Можно устроить полный разврат.
– Вот так всегда, с отца бабло, а все интересное – мама.
– Не привередничайте, Валид Адамович. Во-первых, насколько я поняла, деньги Касьян использовал свои. Ну почти… Всю зарплату от Адама угрохал. И не одну, между прочим. Не суть. Во-вторых, мальчик волновался. Боялся с размером ошибиться. Как тут без матушки-то обойтись?
– Никак.
– Вот.
Она завела руки кверху и дотронулась до его затылка. Знает женщина его слабые места…
И он ее знает.
В паху привычно потяжелело. Хотел он ее. Безумно… Стоило вот так прижать к себе, и все. Поплыл.
Да, когда-то ему хватило одного взгляда, чтобы влюбиться. Раз и навсегда.
Так и его парни. Что Адам, что Касьян.
Касьян, конечно, нервы немного поделал им, не без этого. Но где-то в глубине души Валид всегда знал, что все будет так, как надо.
Значит, невестка. Вторая… Это хорошо.
Он улыбнулся в плечо жене.
– Дорогая…
– О-о, когда ты так начинаешь говорить, мне стоит опасаться, – шутя простонала Софа, а сама как бы невзначай попкой… ему по паху…
И выдохнула. Чуть протяжно.
А он уже знал, что означает подобный выдох.
– Мы одни в доме. Более чем на сутки. Ночь точно наша.
– И что ты предлагаешь, Валид Адамович?
Он спустил руки на бедра жены.
– Трусики… хлопковые… в мелкий цветочек. У тебя есть пять минут, чтобы их надеть. И сорочку… Белую.
Он не видел лицо Софы, но не сомневался, что она тоже вспомнила тот первый их день.
А разве такое можно забыть?
Никогда. Да и зачем?
Раз счастье – вот оно, рядом.
