Роман с подонком - Янка Рам

Опускает взгляд мне на ключицы.

— Не хватает здесь... - ведёт пальцем от ключицы в центр грудины. — Украшения.

Прикасаюсь пальцами там же.

— Откуда у меня украшения? — пожимаю плечами.

— Будут... Сейчас.

Снимает с себя цепь с подвеской. Надевает на меня.

Подвеска тонет в ложбинке, под платьем.

— Вот теперь... лучше. А то некоторым кажется, что здесь пусто, — постукивает пальцем по медальону, висящему на груди. — И пытаются что-то дешёвое пристроить.

Вытаскиваю, разглядывая. Буква "Я" с мерцающим стразиком. Мерцает так, что я завороженно смотрю на игру света. Красиво... Нет, это не стразик. Это наверное бриллиант! Вряд ли Ян Аксёнов наденет на себя что-то дешевле.

Снимаю. Вкладываю ему в ладонь.

— Нет.

— Почему?

— Потому что, это твои родители заработали тебе на этот подарок. Тебе. Не мне. И ты не можешь его передарить. Так нельзя. Не ты на него заработал. Не тебе и распоряжаться. Ведь, не ты же?

Обескураженно дергает бровями.

Сбегаю в дом.

Как же с ним спать так близко?? Я же не усну...

Глава 6 — Квест

Сжимаю в руке медальон. Он вообще, как тест на достоинство. Только две девочки прошли. Одна замужем за моим братом, вторая — Аглая.

Поднимаю взгляд вслед менту.

Только столбы пыли на дороге остались.

Разнервничался...

Жених, мля. Он себя в зеркало видел, вообще? От контраста с Аглаей передергивает от отвращения. Аглая точно стоит большего.

— Совсем охренели тут.

У неё ещё вайб такой... Думаю, не одну башню сорвёт.

И от этого мне ревниво... и как-то даже гадко. С трудом могу представить достойную кандидатуру. Не хотелось бы, чтобы её кто-то трогал своими грязными лапами. Никогда постоять за себя не могла. А в наших кругах нянек нет, одни хищники. Да и здесь, смотрю, тоже.

Аглаю наши олигархи сразу заметят, стоит только в круг ввести и немного отшлифовать — речь, стиль. У нас любят эксклюзив и натуральность. Причём Аглая — версия уже для взрослых мужчин. Вот кто её оценит по достоинству.

А дальше что?

Замужество и... школа жизни. Улыбайся, молчи, делай вид, что у тебя все отлично, держи лицо, как бы муж себя не вёл.

Это наши реалии.

Мне становится неприятно, словно я её уже заранее продаю, как дорогую шлюху.

А я не продаю. Я просто пытаюсь найти для неё какую-то версию и все мимо.

Собственно, именно поэтому, я не позволяю никому приближаться к Лауре.

Пошли-ка все нахрен!

Загребаю горсть ягод со стола, закидывая в рот. Вкусно...

Слышу странный металлический щелчок.

Разворачиваюсь на звук.

Дед какой-то... И я у него на прицеле. Прямо мне в глаза смотрят два черных отверстия двустволки.

— Здрасте... - прокашливаюсь, подавившись.

— Ты чей будешь, хлопец? — пытливо.

— Аа... Так я Аглаи брат.

— Брешешь. Нет у моей Аглаи братьев.

Дед её?

— Не родной. Сын Светланы Александровны. Аксёновой.

— А чего голый?

Ну, во-первых, не голый... без рубашки. На автомате ощупываю себя.

— Мм... спал.

— А разрисованный чего? Сидел?

— Эм... тату... - растерянно развожу руками. — Эстетика...

— Тьфу... - морщится дед. — Торба расписная! А сама Аглая где? — недоверчиво.

— Аглая! — рявкаю я погромче.

Пальнет ещё сдуру. Может, у него маразм или Альцгеймер.

Аглая выскакивает на крыльцо.

— Дед! Ты чего?! Это Светланы Александровны сын. Ян. Утром приехали.

Дед опускает ружье, ставит возле дома.

— Откуда я знаю, может "этот" своих прислужней прислал опять. Ян, значит? А я — дед.

— А по имени?

— Да кто его уже помнит — зови дедом.

Дед — седой, щуплый и бородатый. Возраста непонятного. Точно старше моего деда. Тоже, короче, из прошлого века.

Разворачиваясь, нечаянно роняю со стола большой шуруп.

— Подыми, — командует дед. — Аглая босая тут бегает, поранится.

Послушно поднимаю шуруп, пялясь на её голые ступни. Не надо ей раниться...

— Чего печь не топите? Я вот зайца принёс... В капкан попал.

Замечаю только сейчас, что к его поясу привязана туша огромного зайца.

Страшный, жуть.

Обращение "зайка" вдруг начинает играть другими красками. Вряд ли я девушку ласково зайкой теперь назову.

— Дождь к ночи пойдёт. Суставы тянет... - дед ставит в коробе из коры на стол медовые соты.

— Ой, а я дрова не колола, не успела. Ягоду перебирала, — оправдывается Аглая. — Да стирала.

Снимаю с верёвки свою чистую рубашку. Надеваю. Пахнет травой какой-то...

— А ты чо? — проходит мимо меня дед. — Топором-то умеешь махать? Или чем вы там в городе машете? Шпагами?

— Да нет, шпагами тоже не машем. Всё больше купюрами да кредитками.

— Купюрами дрова не поколешь.

— Ещё как поколешь.

Только нужен промежуточный элемент, в которого купюру пихать. А его пока нет...

Разворачиваюсь в сторону аккуратно сложенных спилов.

— Ну иди, пару чурок наколи купюрой своей.

М-да, Аксёнов, такого квеста ты не ожидал.

Дед уходит в дом. А я неловко вырываю топор из пня, нечаянно переворачивая его.

Загуглить бы как это делается. Но телефона нет. Перевожу взгляд с топора на чурки, пытаясь сообразить. Где там моя генетическая память?

Размахиваясь, бью по чурке. Топор застревает, вырываясь из рук. Вся эта херня отскакивает мне по ноге.

— Мм...мля! — рычу зло.

— Давай я? — отстраняет Аглая. — Вот так надо.

Откидывает косу за спину. Мне прилетает ей по плечу.

Тянусь незаметно пальцами. Касаюсь...

— На колоду ставишь, ноги пошире и... по расколу бей!

Замахнувшись, ловко раскалывает чурку сначала пополам. А потом ещё на несколько частей. Наблюдаю. Вздрагивая каждый раз, когда топор летит рядом с её кистью, которой она придерживает чурку перед ударом.

Делает шаг назад для размаха.

— Ай! Ай! — прыгает на одной ноге, бросая топор. — Щепка!

В порыве подхватываю ее на руки.

Растерянно смотрим друг другу в глаза.

— От столбняка надо вакцину поставить, — хриплю я.

— Какую вакцину? Ты что? Вытащить да и всё. И йодом.

— Нет... - забываю о чем мы.

— Отпусти... тяжёлая... - кусает ярко налитые губы.

Усаживаю на стол, рядом с ягодой.

Съел бы, как эту ягоду!

Подхватываю её ступню, разглядывая ранку. Ловит юбку, прижимая к бедрам.

— Заноза. Серьезная. Надо бы к врачу.

— Ерунда!

Вырывает ступню из моих рук. И закидывая её к себе на колено "по-турецки", возится с занозой. Коса падает с плеча. Платье задралось...

Пялюсь. И угораю над собой, поджимая губы.

Я привык, что меня соблазняют. И — да, нередко наигрывая невинность, непосредственность. Но не цепляло никогда.

А сейчас как дурак невменяемый...

— Парень есть у тебя?

— Мм... есть друг. Нас Светлана Александровна познакомила.