Роман с подонком - Янка Рам

Дома находиться отчего-то неспокойно. В груди сжимается и вибрирует. И дыхание сбивается.

Сбегаю.

Мне очень жаль стирать его рубашку. Она больше не будет пахнуть так. Но все равно стираю. Не отжимая, встряхиваю несколько раз. Аккуратно развешиваю на плечиках. Когда свет включат неизвестно. Не погладишь. А если выжать будет совсем мятая.

Светлана Александровна подарила нам дорогую стиральную машину. Но напряжение у нас скачет, техника горит. А вода из скважины с осадком. Мне жаль по мелочам ломать эту машинку. Вручную привычнее.

Расставив тазы с замоченным бельём, я забираю новую книжку и сажусь в тенёк.

Глажу кота, листаю страницы.

Я не очень люблю женские романы. Там мужчины ведут себя странно, да и женщины. И в любви признаются вычурно и пафосно. Мне кажется, так о любви не говорят...

А как говорят о любви?

Когда я была маленькая, мне казалось, что я любила Яна. И об этом было невозможно сказать никакими словами. Наверное, о любви молчат.

Возвращаюсь в книгу.

Это интересный роман, захватывает с первых строк.

Светлана Александровна всегда привозит самые интересные книги.

Почему-то представляю, что главный герой выглядит как Ян. Только это исторический роман. И Яну очень идёт костюм гардемарина.

А потом герой начинает разговаривать его голосом и интонациями...

Издали слышу знакомый звук мотоцикла. Он вырывает меня из книжных грёз. Это Николай, участковый нашего района. "Волк". Но на самом деле — единственный представитель власти. Чем активно и пользуется. Пользуется нечестно...

Останавливается у частокола.

— Привет, Аглая.

— Здравствуйте, Николай Семёнович.

— Как дела?

— Хорошо, — начинаю имитировать бурную деятельность, чтобы побыстрее отстал.

Он вдовец и в два раза старше меня. Проходу не даёт!

— Что там у тебя? Математика опять? — ухмыляясь, смотрит на мою книгу. — Бросай ты это. Взрослая уже девица, задачки решать. Пора рожать уже.

— Зачем приехали?

— Я тебе подарок привез.

— Не возьму. Я же вам сказала, не нужно ко мне ездить, — упираю руку в бок.

— Ну что ж ты меня гонишь всегда. Я же к тебе с самыми серьёзными намерениями. Жениться — хоть завтра!

— Ну вы же старый! — растягиваю по верёвке простыню. — Вы мне в отцы годитесь.

— Тридцать шесть — лучший возраст для мужчины, глупая.

— Да и не нравитесь вы мне.

— Почему это? — ведет руками по волосам. — Да за меня любая баба в районе пойдёт! За честь сочтёт. А ты выкобениваешься.

— Вот пусть любая и идёт. Что вы ко мне повадились?

— А что тебе-то не так?

— Да всё. Ну, во-первых, возраст. Во-вторых, вы нечестный, не по закону делаете, а как вам выгоднее...

— Вот ты дура, девка! Это ж плюс. Все для тебя будет.

— В-третьих, я Вам не девка. И не дура. В-четвертых... не лежит у меня душа. Только по любви замуж выйду.

— Так нет же больше никого достойного, Аглая. А так, стерпится-слюбится, известная истина. Главное-то, чтобы муж любил, баловал. А это я тебе обещаю.

Поднимает руку, демонстрируя золотую цепочку с подвеской.

— Бриллиантик! М?

— Нет.

— Или в подстилки к Фирсову собралась? У него жена в паспорте есть.

Фирсов — это "Медведь". Бандит тут один себе хоромы построил. Тоже проходу не даёт.

— Или к попу в кельюшку?

А это Лис! Еще один зверь. Все уговаривает на жизнь "благостную". С ним, естественно.

Вот они трое здесь и представляют местную власть. Но между собой не дружат. Надоели, сил нет.

— В монашки пойду, — сдуваю с глаз прядь. — Все лучше, чем ваша троица. А вообще, в город я поеду. В Москву.

— На какие гроши поедешь-то?

— У деда отложено. А там еще заработаю.

— Да ты ж глупая как мать. Попользуют да швырнут. Это ж город! Приедешь пузатая. Судьбу матери повторишь. А я тебя замуж зову. Всё честь по чести.

Отворачиваюсь, перевешивая простыню. Снимаю полотенце. Мокрое ещё...

По скрипу калитки слышу, как заходит в ограду.

Напрягаясь, чувствую как подходит сзади.

— Аглая... - внезапно сжимает, с придыханием прикасаясь важными губами к шее.

Разворачиваясь, отлетаю от него, прижигая по морде полотенцем.

Сердце колотится, выскакивает из груди от шока.

— Не подходи! — зло цежу, опять замахиваясь.

— Вот, дура... - яростно. — Да я же тебя в любой момент забрать могу! Кто мне здесь указ?! Я здесь хозяин! Думаешь, деда твоего боюсь?

— Дед тебя благословит дробью! Только тронь! — звенит мой голос. — Сам в "кельюшку" пойдёшь!

— Слышишь, "хозяин"!.. — раздаётся надменный вальяжный голос с крыльца.

Ян! Проснулся. Мотоцикл наверное разбудил.

Николай разворачивается к нему.

А Светлана Александровна просила, чтобы Яна никто не видел. Особенно полиция.

Распахнув в ужасе глаза, машу ему руками за спиной у Николая — уйди!

Но он лениво спускается с крыльца, глядя не на меня, а в глаза Николаю. Подходит к нему в упор.

Ян выше на полголовы и широкоплечий, в отличие от худосочного Николая.

— Тебе чо от сестры моей надо? Отказов не понимаешь? — тяжелым тоном.

— Ты как говоришь с полицией? — приосанивается Николай от неожиданности. — Нет у нее никакого брата! Ты вообще кто?!

— Гость в пальто.

— А я власть местная, усёк?

— Да мне до звезды на местную. Будешь себя вести назойливо слетишь со своей должности.

— Документики! — оскаливается. — Предъявите!

— Пошёл нах... отсюда.

Слегка глохну от неожиданного ругательства, дочитывая его по губам.

Дед мой ругается не матерно, скорее творчески. И очень редко себе позволяет крепкие слова.

Ян толкает Николая плечом в плечо, оттесняя за пределы нашего двора.

— Законы почитай мент! — рычит на него агрессивно Ян. — Ты права не имеешь зайти на чужую территорию, пока у тебя решения суда нет или разрешения хозяев. Так что пошёл нахуй.

И снова я зажмуриваюсь, втягивая голову в плечи.

Ян демонстративно запирает на разболтанную деревянную крутилку низкую калитку.

— Хозяева разрешения входить не дают. Понятно мысль доношу или адвокатов отправить?

Я шокированно жму в руках сырое полотенце.

Ян, обняв меня за плечи, ведёт к крыльцу.

У него торс голый. И мы касаемся прямо кожей...

— Зайди в дом, Аглая, — подталкивает вверх на крыльце.

— Ян... - испуганно оборачиваюсь.

— Иди-иди...

— Ну ладно! — мстительно и зло ухмыляется Николай, газуя. — Это мы ещё посмотрим!

Уезжает.

Стоим на крыльце. Близко. Ян на ступеньку ниже. Дезориентированно хлопаю глазами.

Ловит за руку, не давая уйти.

— Этот обижал?

— Никто не обижал... - шепчу, теряя голос и отвожу взгляд.

Светлана Александровна просила спрятать его, а не натравить на всех моих недоухажоров!

— Ну да... - цокает, закатывая глаза.

А потом не моргая сверлит