Курс 1. Сентябрь - Гарри Фокс

Жанна, наслаждаясь зрелищем, мягко положила свою изящную ручку на край стола, словно готовясь поднять её и великодушно предложить оплатить всё самой, даруя нам прощение и одновременно окончательно унизив.

Лана под столом снова схватила меня за колено, её ногти впились в ткань брюк.

Именно в этот момент я спокойно потянулся к внутреннему карману своего пиджака.

— Я оплачу, — сказал я своим самым невозмутимым тоном, словно речь шла о паре кантов за кружку эля в студенческой столовке.

Движение было отработано до автоматизма. Я потянулся к внутреннему карману, вытащил свой скромный, но набитый кошелек и, не глядя, отсчитал три хрустящие купюры по десять крон. Они легли на серебряный поднос с тихим, но весомым шелестом.

— Чаевые, — бросил я официанту, который на мгновение замер с маской совершеннейшего равнодушия на лице, но в глазах его мелькнуло неподдельное уважение. Четыре кроны тридцать кантов.

Наступила тишина. Такая оглушительная, что был слышен треск магических огней в лилиях-фонарях.

Лана резко повернулась ко мне. Её алые глаза были широко раскрыты, в них читался не просто вопрос, а целая буря из непонимания, шока и внезапно вспыхнувшего восхищения. Она смотрела на меня так, будто я только что спустился с небес на золочёной колеснице.

Жанна подавилась глотком воды и закашлялась. Её изысканно-презрительная маска треснула, обнажив чистое, неподдельное изумление. Её коварный план рухнул с оглушительным грохотом, и она не знала, как реагировать.

— Братан! — выдохнул Аларик, на лице которого медленно проступали краски жизни. — Это… это я в следующий раз! Следующее свидание — всё за мной! Клянусь! Хы-ха! — его смешок прозвучал нервно и обречённо.

— Всё нормально, — я пожал плечами, делая вид, что не понимаю, что все только что стали свидетелями маленького социального взрыва. — Ну что? Пойдём гулять дальше?

— Я устала и хочу домой, — протянула Жанна глухим, безжизненным голосом. Её вечер был безнадёжно испорчен.

Мы поднялись со столов. Лана вцепилась в мою руку так, будто я был её спасательным кругом в бушующем океане, и прижалась всем телом. Она шла так близко, что её волосы касались моего плеча, и мне даже в какой-то момент показалось, что я слышу тихое, довольно мурлыканье, исходящее откуда-то из её горла.

Обратная дорога к карете и сама поездка до академии прошли в почти полной, благословенной тишине. Напряжение испарилось, сменившись усталым спокойствием. Жанна молча смотрела в своё окно, Аларик изредка бросал на меня восхищённые взгляды, а Лана так и не отпускала мою руку.

Мы вышли у главных ворот академии. Ночь была тёплой и звёздной.

— Ты подумай насчёт моей команды, — не унимался Аларик. — Я тебя, брат, просто так не отпущу.

— Ха! Я тебя услышал, — кивнул я.

Мы дошли до площади с фонтанами. Водяные струи, подсвеченные снизу, били в темноту, словные призрачные деревья.

— Ладно, брат, — обернулся ко мне Аларик с наигранно-залихватской улыбкой. — Мы пойдём погуляем в парке. Кхм. — Он многозначительно подмигнул и сжал мою ладонь в последнем рукопожатии.

— Ещё чего! Я к себе спать пойду, — фыркнула Жанна, не глядя на него.

Улыбка Аларика мгновенно сменилась на жалобную, собачью.

— Но, солнышко… Тебе не понравился вечер? Может, хоть поцелуй на прощание?

— Я устала. И спина болит, — отрезала она, отворачиваясь.

— Массаж? — предложил он с последней надеждой.

— Отвали, — буркнула Жанна и, не прощаясь, развернулась и зашагала в сторону женского общежития. — Ты идёшь, Лана?

— Я останусь с Робертом, — сладко ответила Лана, прижимаясь ко мне ещё сильнее. — Иди.

Жанна обернулась, бросила на нас один последний, ледяной, полный недовольства взгляд, громко фыркнула и, подняв нос, удалилась. Аларик, понурившись, как побитая собака, кивнул нам и поплёлся следом, пытаясь хоть как-то растопить её холодное сердце своими неуклюжими попытками заговорить.

Мы остались одни под тихий шепот фонтанов.

— Ты совсем охренел⁈ — Лана резко развернулась ко мне Её пальцы вцепились в мою рукав, а глаза сверкали в лунном свете смесью ярости и беспокойства. — Ты наверное все свои деньги потратил! Все до последнего канта!

— Ну не все, — я попытался сохранить беззаботный тон, но её искренняя тревога меня тронула. — У меня есть работа. Так что могу разочек понтануться. Да и твоё поведение мне понравилось.

— Какое ещё поведение? — возмутилась она, но в её голосе уже послышались нотки любопытства.

— А то, что ты мне всю дорогу пыталась втюхать свои десять крон. Для парней это о многом говорит. Что не только ему приходится пахать.

— Дурак ты! — она ткнула меня пальцем в грудь, но уже без злости. — У меня деньги есть! Я могу там хоть три раза в неделю есть. А для тебя это очень много. Не нужно так делать.

— Ты же сама хотела проучить Жанну. Разве я не могу тебя порадовать?

— Можешь, — её голос смягчился. — Но всё равно не стоило. — Она вдруг прижалась ко мне и крепко обняла, спрятав лицо у меня на груди. — Если честно, то я тоже устала. От всей этой… показухи.

— Пошли, провожу тебя, — предложил я, обнимая её в ответ.

Мы пошли через тихую, погружённую в сон академию. Лана не отпускала мою руку, прижималась всем боком, и её тепло было удивительно уютным. Мы молча дошли до её общежития, поднялись по лестнице и остановились у знакомой двери.

— Вот и пришли, — констатировал я факт.

— Да, — она потянулась за ключом. — Заходи.

— А ты же там не одна, — напомнил я.

— Там Таня. И всё, — она открыла дверь и втолкнула меня в полумрак комнаты.

В воздухе пахло духами и сном. Со второй кровати доносилось ровное, тяжёлое дыхание. Таня, свернувшись калачиком, крепко спала, зарывшись лицом в подушку.

— Мы теперь вместе спим? — усмехнулся я, снимая пиджак.

— Да, — спокойно ответила Лана, скидывая туфли. — Только у меня нет сил. Если хочешь, я полежу бревном.

— Давай тогда утром, — сказал я, понимая, что и сам валюсь с ног. — Я потерплю.

— Хорошо, — она кивнула и, повернувшись ко мне спиной, сняла платье. Оно упало на пол бесформенной тёмной грудой.

В тусклом