Курс 1. Сентябрь - Гарри Фокс
— Хочу есть, — заявила она Аларику, и это прозвучало не как просьба, а как констатация факта.
— Всё будет, солнышко, — послушно откликнулся Аларик, но на его лбу выступили капельки пота. Он поймал мой взгляд и сделал едва заметный знак головой. — Брат, можно тебя на пару слов?
— Да, — ответил я. Лана с неохотой разжала пальцы, сердито, с вызовом посмотрела на Жанну, которая делала вид, что не замечает этого обмена взглядами.
Мы отошли на пару шагов, за спину какого-то каменного гнома, держащего фонарь.
— Брат, — Аларик понизил голос до сдавленного шепота, его глаза были круглыми от паники. — Это сука очень дорогое заведение. Я всё оплачу, скажу, что я тебе должен.
— Не переживай, Аларик, — попытался я его успокоить. — Всё хорошо.
— Да нет! — он схватил себя за голову, но тут же опустил руки, стараясь сохранить лицо. — Ебать, брат, как не хорошо! Жанна выбрала самый дорогой ресторан в городе! Там за суп могут содрать 1 крону! Понимаешь? Одну!
Я понимал. Я понимал, что мои сорок крон внезапно перестали казаться неисчерпаемым богатством.
— Всё нормально, — сказал я с уверенностью, которой не чувствовал. — Пошли. Разберёмся.
— Брат, постой… — он потянул меня за рукав, но я уже развернулся и пошёл назад к девушкам.
Пока мы отходили, я успел уловить обрывки их диалога. Голос Ланы был язвительным и громким:
— … просто кажется, что некоторым пора бы уже научиться есть самостоятельно, а не ждать, пока им…
Жанна парировала, не повышая тона, но её слова резали как лезвие:
— … а некоторые так стараются казаться взрослыми, что забывают проверить, не прилип ли у них к подбородку клубничный сироп…
Но стоило нам сделать шаг в их сторону, разговор резко оборвался. Они синхронно отвернулись друг от друга: Жанна снова уставилась на витрину с видом критика на выставке, а Лана принялась с преувеличенным интересом разглядывать свои ногти. Воздух между ними трещал от невысказанных колкостей.
— Ну что, идём есть? — спросил я, разрывая это напряжённое молчание. — А то я с голода падаю.
Лана тут же оживилась и снова вцепилась в мою руку.
— Конечно, идём! — сказала она так сладко, будто минуту назад не собиралась разодрать Жанну на запчасти взглядом.
Мы вчетвером протиснулись за столик у окна, обитый тёмно-бордовым бархатом. Воздух между Ланой и Жанной снова накалился до предела, словно перед грозой. Официант, паренёк с умным видом и идеально зализанными волосами, поставил перед нами меню — не простые листочки, а тяжёлые кожаные фолианты с золочёными буквами.
Лана с преувеличенным интересом открыла свой экземпляр, пробежалась глазами по колонкам с заоблачными ценами, и тут же её выражение сменилось. Вместо надменности в глазах вспыхнул азарт. Она наклонилась ко мне так близко, что её губы почти коснулись моего уха, и прошептала горячим, влажным шёпотом:
— Я дам тебе десять крон. Купишь только то, что я тебе скажу, и всё оплатишь. Своими типа деньгами. Пусть эта кислятина подумает, кого упустила.
Я отвёл голову и так же тихо ответил:
— Но у меня есть деньги. Свои.
— Не пизди мне тут и возьми деньги, — прошипела она, вцепившись мне в предплечье так, что аж почувствовалась боль. Её шёпот стал резким и металлическим.
— Говорю же, есть. Так что десять крон я смогу потратить на одну тебя, — попытался я успокоить её, но она лишь закатила глаза.
— Нету у тебя таких денег, барон, не ври.
В этот момент Жанна, наблюдавшая за нашим шептанием с ледяным презрением, не выдержала.
— Может, хватит уже шептаться? — язвительно протянула она, играя вилкой. — Играть на чувствах нижестоящего по иерархии — это так низко. Почти как копаться в чужих карманах.
— Ой, кто бы говорил! — фыркнула Лана, откидываясь на спинку стула и принимая позу обиженной королевы. — Но у нас-то любовь, а не игра. Милый, — она слащаво повернулась ко мне, — я хочу вот этот салат с жемчужным трюфелем и вот этот фреш из солнечной ягоды. Я же слежу за фигурой.
— С такой жопой и грудью тебе весёлый молочник нужен, а не салатик, — парировала Жанна, не глядя на неё, а изучая свой маникюр.
Лана аж подпрыгнула на месте.
— Ты меня коровой назвала, выдра? — её шёпот стал громким и опасным.
— Кто это — выдра? — Жанна наконец подняла на неё взгляд, и в её глазах вспыхнули холодные искры.
— Ты! Сколько ни бегай и ни занимайся спортом, а фигура у тебя так и останется бананом. А вот у меня — песочные часы!
Аларик, видя, что конфликт заходит слишком далеко, решил вмешаться, обратившись к Жанне с заискивающей улыбкой:
— А ты что хочешь, солнышко?
— Молчи! — гаркнула на него Жанна, даже не поворачивая головы.
— Да, конечно, — Аларик поднял руки в мнимой сдаче и уставился на меня взглядом, полным отчаяния и немого вопроса: «Ну что это такое, брат?»
— Девочки, — вставил я, повышая голос и пытаясь вернуть хоть каплю здравомыслия за нашим столиком. — Если вы не можете поладить, то мы с Ланой, может, уйдём в иное заведение? Менее… напряжённое.
— Нет! — почти крикнула Жанна, а затем, спохватившись, сдержала себя и добавила чуть тише, но всё так же резко: — Не надо. Я просто сегодня не в духе. Извините.
— А я бы ушла, — процедила сквозь зубы Лана, отворачиваясь к окну.
— Давайте же просто сделаем заказ и поедим, — предложил я, чувствуя себя дипломатом на минном поле. — Насладимся классным вечером. Да, Аларик?
— Конечно, брат, — тот с облегчением кивнул, будто его только что помиловали перед казнью.
Он снова робко потянулся к меню, лежащему перед Жанной.
— Солнышко, может, всё-таки выберешь что-то? — он был похож на укротителя, пытающегося успокоить разъярённую львицу.
Жанна, не говоря ни слова, с таким видом, будто делает ему огромное одолжение, резко ткнула указательным пальцем в два самых дорогих блюда в меню
