Беспощадный целитель. Том 3 - Константин Александрович Зайцев
Кайла уже уводили к медпункту. Его правая рука висела под неправильным углом, лицо мокрое от слёз и крови. Рубашка, стоившая больше моего месячного бюджета, была густо заляпана красным. Папочка шёл рядом, поддерживая сына за плечо, и его лицо было цвета старого пепла. Он не смотрел на арену, не смотрел на зрителей. Он смотрел прямо перед собой с выражением человека, который пытается понять, как мир посмел обойтись так с его наследником. А вот его помощник, тот самый выродок, которого Карен остановила барьером, сидел в ложе, прижимая к уху телефон, и что-то лихорадочно наговаривал. Думаю, связывался с юристами или врачами. А может, и то и другое.
— Алекс, я знаю, что это за мою руку, — сказала Алиса так тихо, что расслышал только я. — Та тьма внутри тебя радуется, когда ты делаешь больно другим людям, а другая твоя часть — она не злая. Она не человеческая и очень жестока, она мурлычет, словно кот, от того, что ты сделал это ради меня. — Она помолчала. — Я не знаю, кто ты на самом деле, Алекс Доу, но ты мой друг, и я с тобой.
Я обнял её. Просто положил руку на плечи и притянул к себе. Она вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот — подалась чуть ближе, и я почувствовал, как напряжение медленно уходит из её тела. Маленькая, хрупкая, пахнущая дешёвым шампунем и чем-то цветочным — духи, которые ей подарила Эйра на прошлой неделе. Со стороны это выглядело как наставник утешает расстроенную ученицу после тяжёлого зрелища. Ничего подозрительного. Ничего, на что стоило бы обращать внимание.
Я наклонился к её уху. Каштановые волосы Алисы закрыли мои губы, как занавес. Ни одна камера, ни один наблюдатель, ни один человек, умеющий читать по губам, не разберёт моих слов.
— Ты мой друг, Алиса. И любой, кто причиняет тебе боль, — мой враг.
Она замерла. На мгновение, не больше. А потом её пальцы сжали мою руку — крепко, до боли — и тут же отпустили.
Мы больше не говорили об этом. Не было нужды. Некоторые вещи не требуют обсуждения. Они просто есть — как кровь, как дыхание, как клятва, данная мёртвому мальчику в пространстве между мирами. Кайл Баррет сломал ей руку и смеялся. Теперь у него сломана рука, и смеётся кто-то другой. Кровь — это память. Кровь — это обещание.
Чёрное солнце в груди пульсировало ровно, сытое. Боль Кайла, его страх, ярость отца, тревога зала — всё это стекало в кадавр-ядро тонкими ручейками, и каждая капля была на вес золота. Двадцать семь процентов. Ещё немного — и будет двадцать восемь.
Следующие бои подтвердили то, что я знал с первого дня в этой школе. Мои союзники были на голову выше всех остальных, и зал это понял.
Эйру вызвали третьей.
Её противник — Томас Рейн, земля, D+, крепкий парень с хорошей защитой и широкими плечами. Он принял низкую стойку, вдавил пятки в бетон и выставил перед собой стену спрессованного грунта. Арена затряслась от вибрации. Зал одобрительно загудел — для школьника техника была серьёзной. Плотная, ровная стена в человеческий рост, без трещин и пустот. Видно, что парень тренировался. Может, даже надеялся на что-то. Разумная тактика против большинства бойцов. Спрятаться за щитом, дождаться ошибки, контратаковать.
Проблема Рейна заключалась в том, что его противником было не большинство. Его противником была наследница семьи, в которой воинские традиции вбивались в учеников с самого детства.
Эйра не стала ждать. Шаг вперёд, правая ладонь вниз — и по полу арены метнулась волна инея, превращая бетон в каток. Температура упала так резко, что несколько зрителей в первом ряду поёжились. Ноги Рейна разъехались на льду, который секунду назад был сухим бетоном. Стена дрогнула, покрылась паутиной ледяных трещин. Полсекунды — всё, что ей было нужно.
Ледяной шип, быстрый и точный, ударил в грудь. Не пробивая — вминая, как кувалда через подушку. Рейна оторвало от земли и отбросило назад. Он проехал по собственному льду три метра и врезался спиной в бортик арены. Его земляная стена, оставшаяся без хозяина, осыпалась грудой мёрзлой крошки.
Три секунды. Хант даже не успел поднять руку для остановки.
Зал ахнул, но скорее по привычке. Эйра Чен побеждала всегда одинаково: быстро, хирургически и скучая. Она вернулась на скамью, даже не запыхавшись. Откинула чёрную косу за спину и посмотрела на свои ногти с видом человека, которого оторвали от важного дела ради ерунды. Алиса рядом со мной тихо выдохнула. Она спарринговала с Эйрой и знала, каково это — стоять на пути ледяной лавины. Тридцать секунд она продержалась лишь потому, что Эйра её щадила. У Рейна не было и трёх, просто потому что он был для неё чужаком, о котором можно даже не думать.
Рейнхарт написал в своём блокноте что-то короткое и перевернул страницу. Одно слово. Может, два. Для него Эйра была ожидаемым результатом. Дочь криминального клана, выращенная для боя с рождения. Тут нечему удивляться. Тут есть чему завидовать, сказали бы многие, но, узнав детали, уверен, они бы захотели назад свой слабый ранг и спокойную жизнь. У Эйры Чен не было такой возможности.
Дэмион вышел пятым.
Его противник — Марк Вебер, огонь, С+. На бумаге один из сильнейших бойцов в школе. Рыжий здоровяк с широкими плечами и уверенной улыбкой парня, который привык побеждать. Его огненные кулаки разогрелись ещё до команды, наполняя воздух дрожащим маревом. Вебер был из тех, кто верит, что ранг решает всё. Что если твоё ядро больше, а стихия мощнее — победа гарантирована. Мир ещё не успел объяснить ему, насколько он ошибается.
— Бой!
Вебер ударил первым. Огненный шар, плотный и быстрый, полетел в грудь Дэмиону. Хороший удар для школьника. Чистый, с правильным вращением. В любом другом бою этого было бы достаточно.
Дэмион не уклонился. Не поставил блок. Он шагнул вперёд, навстречу, и тьма, хлынувшая от его тела, поглотила пламя, как болото поглощает камень. Беззвучно и без остатка.
Зал замолчал, потому что тьма в Освящённой империи — не самая популярная стихия. А техника, которую он использовал, была не тьмой в привычном понимании.
