Бесит в тебе - Ана Сакру

Задевает. Так, что скалюсь, не сдержавшись, и сажусь прямее от толчка адреналина в крови.

— Ну вообще легко, и я могу выйти на хорошую работу хоть завтра. У меня есть предложение. И я подумываю его принять, так что не переживайте об этом, с голоду никто не умрет…

— А что ж сразу не принял? Лентяй? Зато, глянь, незаменимый какой, прямо так и ждут в любой день, “хоть завтра”… — продолжает меня покусывать будущий родственник, ворча себе в бороду.

Лиза тем временем оборачивается, удивленно вскидывая брови.

Думает, я вру насчет работы? Я не вру…

— Отец Гордея предложил к ним в инвестиционный фонд младшим аналитиком, — тихо объясняю Лизке, не желая вдаваться сейчас во все подробности, а потом отвечаю уже громче ее отцу, — Это по знакомству, так что да, ждут. А не шел пока, потому что доучивался очно, ну и…подработка опять же была… — последнее произношу с тоской, которую мне сложно сдержать от осознания, что ставки с таким тестем и такой женой точно придется бросить.

Нет, я никогда не был запойно азартным, но эти деньги шли ко мне легко. Правда, иногда и уплывали так же. Конечно, если у нас будет семья, необходимо что-то более основательное. Я и сам понимаю.

Постепенное вникание в то, насколько изменится моя жизнь в самое ближайшее время, немного подгружает. Я не против, нет. Но все это необходимо переварить и уложить в своей голове в новую конструкцию реальности.

— В Бога то веруешь? — длинно выдохнув, интересуется Лука Тихонович.

— Я крещеный, — отвечаю уклончиво.

— Ясно, — буркает недовольно, — Не пьешь хоть?

— Пап, — осуждающе тянет Лиза.

— Ну я могу, но вообще нет. Я долгое время думал вообще в профессиональный спорт уйти, а это с пьянками не очень вязалось… — признаюсь.

— А что ж не ушел? — интересуется Лука Тихонович.

— Травма.

Опять замолкаем. Лука Тихонович выглядит суровым и задумчивым, Лиза то и дело украдкой поворачивается ко мне, бросая ободряющие взгляды.

— А как дома, пап? — решает она завести разговор в другое русло.

— А дома сейчас все в осадок выпадут, — бухтит отец, — У меня у самого аж сердце от ваших новостей тянет, — жалуется. И снова тяжелый взгляд в зеркало на меня, — Дочь мою любишь?

— Люблю, — сглотнув, киваю, — Думаете, я бы просто так приехал сюда и отвечал на все ваши вопросы? — не сдержавшись, выдаю.

— Хах, тоже верно, — криво усмехается Шуйский-старший. Качает головой, мрачнея, и косится на покрасневшую Лизу, — А ты что скажешь? Согрешила она…

— Я уже все сказала, пап, — бормочет тихо.

— Жизнь, дочка, долгая… — вздыхает.

— Я Ваню тоже знаю давно, — с вызовом.

— И уверена?

Заминается на секунду, но я даже не обижаюсь. На меня так надави, я тоже стушуюсь и может даже посильней.

— Уверена, да, — дрогнувшим от эмоций голосом.

— Вот едрить… — страдает в бороду ее отец, снова устремляя взгляд на дорогу.

Молчим. За окнами белый блестящий нетронутый снег и черный, обступающий со всех сторон лес. Ни души, и даже фонарей нет вдоль дороги. Небо звездное-звездное, ухабитсая дорога белоснежная. Жутковато на самом деле…От нечего делать, сматриваюсь в чернеющий лес, проносящийся мимо. Рубит потихоньку на выбоинах бесконечных…

— Свадьбу через два дня сыграем, — вдруг глухо и твёрдо заявляет Лизин отец.

— Может тогда уж завтра? — вздохнув, отзываюсь я.

— Регистратор из города не успеет к завтра, — поглядывает Лука Тихонович на меня через зеркало, — Пока договорюсь, пока то, пока се…А твои то не хотят приехать? — щурится.

— Еще и регистратор? — вскидываю я брови, — Я думал просто венчание…

— Так ты не из наших, значит оно для тебя что-то вообще, это венчание, еще вопрос. Что такое перед Богом клясться, коли сам безбожник, — басит Лизин отец, — Так что нет уж, дорогой, все сделаем честь по чести, даже не думай.

— Не думал я ничего… — непроизвольно краснею то ли смущаясь, то ли злясь, сам понять не могу, — Просто хотел уже быстрее… — бормочу.

— А куда ты так торопишься?

— Да так… — кошусь на Лизу и, перехватив ее взгляд, подмигиваю.

Закусив губу, монашечка резко отворачивается. Поняла, что я припомнил ей слова про брачную ночь. Вот только Лука Тихонович тоже все заметил. И еще сильнее помрачнел.

— Лиза, а ты не понесла уже часом, — сипло интересуется он, — А то заторопились как… И где семья его? Против тебя что ли?

— Пап, ты чего! — охает Шуйская, округляя глаза, — Нет! И не против они, а просто вообще не зна…

— Мы думали венчаться у вас, а расписаться в Москве, — перебиваю Лизку, пока она не выдала, что мои родители в принципе не в курсе ее существования. Подозреваю, что это не та информация, которая нам бы сейчас помогла, — Просто у меня отец атеист, так что… — добавляю, разводя руками.

— А, ну понятно тогда, — хмуро кивает Лука Тихонович, — Но распишитесь все равно у нас. А у себя там… Что там обычно делают? В ресторан что ли…

— Выездную регистрацию с актером, — вздохнув, подсказываю.

— Ну или так, — соглашается Лизин отец, — Сами разберетесь, мы на такое не поедем…

44. Ваня

В середине пути нас настигает метель. Внезапная и лютая. Вот только все небо было усыпано крупными как хлопья звездами, и в следующий миг уже метет так, что даже дальний свет фар еле видно.

Лука Тихонович сбавляет скорость, медленно катя на своем высоком внедорожнике по дороге. От меня наконец отстает, переключаясь на вождение и дочь. Лиза, умница моя, ловко расспрашивает тятище обо всей деревне, собирая по крупицам сплетни и потихоньку превращая этот вечер во что-то обычное и безопасное.

Я скатываюсь в дрему. Застрянем — разбудят, а слушать про незнакомых мне людей слишком уж утомительно. Да и стресс от разговора с Лизиным отцом, закрученный в груди плотной пружиной, немного отпускает.

Вроде бы часть вопросов прояснили, и меня даже не пытаются высадить в ближайший сугроб. Считаю, что это успех однозначно. На этой мысли вырубаюсь окончательно.

Просыпаюсь от того, что меня зовет Лиза.

— Вань, приехали, — улыбается моя монашечка, вылезая из машины.

Растираю ладонями сонное лицо и трясу головой в попытке побыстрее прийти в себя. Потом вслед за ней выпрыгиваю из внедорожника.

С интересом оглядываюсь. Снег еще идет, но уже редкий, безветренный, пушистый. Мы посреди просторного двора, намело по колено, хотя видно, что недавно все чистили. У ворот из будки надрывается огромный пес, смахивающий на помесь волкодава с немецкой овчаркой. Хозпостройки