Бесит в тебе - Ана Сакру

— На Елизавете, — как можно вежливей произношу вслух, кивая на его пунцовую от нервного смущения дочь, — Разрешите?

Опять гробовое молчание, в тишине которого я кажется слышу, как усердно скрипят тятины мозги в попытке быстро переварить происходящее.

— Нет, — отрезает Лука Тихонович, помедлив, — я тебе, Ваня, только рот с мылом помыть разрешу, а то орешь матом на всю станцию, — недобро усмехается в бороду, давая понять, что слышал, как я сказал слово на “б”, — А так… во-он тот домик, видишь? — тычет пальцем в небольшое одноэтажное советское строение с двумя обшарпанными колоннами, — Зал ожидания наш. Переждешь там до следующего поезда и вертай туда, откуда тебя принесло. Дочка, пойдем, там уж Снежана стол накрыла, ждут все тебя… — крепко обнимает Лизу за плечи, пытаясь развернуть ко мне спиной.

Но Лизка вырывается, сбрасывая его руку, и шмыгает ко мне.

— Пап, мы вместе, не надо так, — тонко и звонко заявляет Елизавета, воинственно вздергивая подбородок, — Если Ваня уедет, то и я с ним, — и чуть не топает ногой.

Брови Луки Тихоновича возмущенно становятся дыбом во второй раз, в то время как я наклоняюсь к своей хрупкой защитнице, чтобы прошептать.

— Что, простила уже? — ласково.

— Потом поговорим, — шипит тихо, скашивая на меня не такой уж добрый взгляд.

Хм… Ясно…Ну потом, так потом…

— Я не понял…А ты чего вдруг такая дерзкая?! — оторопело хрипит Лука Тихонович дочери, — Привезла тут какого-то… — он обводит меня презрительным взглядом в попытке найти определение, — … хромого, и сразу венчаться?! С чего вдруг? Он кто вообще такой?!

— Я парень ее, — заявляю, теперь уже сам крепко обнимая монашечку, стоящую передо мной, за плечи, — Дело в том, что мы… Кхм… — тут я теряюсь, но уж гулять так гулять, да? Так что выдаю как есть, — … согрешили, и Лиза сказала, что надо жениться и…

— Вань, ты блаженный что ль… — бормочет себе в бороду Шуйский- старший, сдвигая вздыбленные брови к переносице, — Или бессмертный, я не пойму…

— Пап, это правда, и я его люблю, — встревая, лопочет жалобно Лиза, прижимаясь спиной к моей груди и смотря на отца.

Лука Тихонович беззвучно матерится себе под нос и сплёвывает на щербатый асфальт перрона, а я зависаю.

Она "люблю" сказала? Да?

Ощущаю, как жаркой волной накрывает с ног до головы. Ну то есть это предполагалось, конечно, но вот чтобы вслух… Закипевшая кровь шумит в ушах, дурацкая самодовольная улыбка растягивает губы. И я смотрю уже прямо и вальяжно в глаза ее отцу, потому что теперь мне совершенно все равно, что он мне скажет. Она ведь любит меня…!

— И вот я как честный человек приехал… — расслабленно продолжаю свою речь, пьяный от Лизиного заявления, — Венчайте короче, Лука Тихонович.

— Ваня вообще хороший, — добавляет Лиза, ласково гладя меня по руке, которой обнимаю ее плечи.

Будущий тесть смотрит на нас как на двух придурковатых макак в зоопарке. Растерянно чешет затылок.

— Вот же бл… — страдальчески ворчит.

— Пап, не матерись, — поправляет Лиза.

— Ой, да что уж там, — скорбно машет на нее рукой, — Хороший, значит… ох, Лизка… — устало трёт бородатое лицо, — Ладно, поехали. Чего уж теперь. Не тут же до ночи стоять. Потихоньку разберемся. Давай, Иван, который хороший, бери у Лизы сумку, я уж чемодан понесу, а то, я смотрю, ты еще и подранок, — кивает на правую ногу, — За Лизку что ли бился? — хмыкает снисходительно.

— Можно сказать и так, — расплываюсь в улыбке, отдавая ему чемодан и забирая у своей теперь уже точно невесты сумку.

43. Ваня

— Ну рассказывай, Иван, — поймав мой взгляд в зеркале дальнего вида, басит Лука Тихонович, когда отъезжаем от станции.

Еложу на заднем сидении его не нового, но вполне приличного, внушительного внедорожника. Лиза впереди, рядом с отцом, а я вот тут — как наказанный.

Насколько я понял, дорога неблизкая и займет в лучшем случае часа полтора. И похоже все эти полтора часа обернутся для меня допросом с пристрастием.

Я не то, чтобы категорически против, но как-то раньше не представлял, что придется столько всего преодолеть ради того, чтобы официально заиметь жену. До сближения с монашечкой я был уверен, что это меня придется ловить и уговаривать… А в итоге вписался в какой-то личный "Форт Боярд". Не удивлюсь, если мне реально назначат пару местных, старообрядческих испытаний.

— Что именно рассказывать, Лука Тихонович? — прочистив горло, уточняю у будущего тестя.

— Как что? Кто такой, чем живешь, веруешь ли, на что мою дочь содержать планируешь? Нет ли болезней каких наследственных…слабоумие там, идиотия… — и снова суровый, врыазительный взгляд через зеркало.

— Нет, все здоровы как быки, — качаю головой, делая вид, что намек на мои умственные способности не понял.

— А хромаешь чего тогда? — ворчит в бороду.

— Просто ушиб, через пару дней пройдет, — заверяю.

— Пап, Ваня спортсмен, играет в баскетбол за сборную нашего университета, — вставляет Лиза, — мы учимся вместе, однокурсники.

— Тебя кто спрашивал, егоза? — зыркает на нее отец грозно, — Дай я с твоим спортсменом, который человек хороший, сам поговорю. И что значит учитесь вместе? — а это уже мне, повышая тон, — Так вы что? Давно уже… кхм… того?!

И даже голову на миг поворачивает, чтобы прожечь меня взглядом уже не через отражение, а напрямую.

— Нет, раньше просто общались. А как… — проглатываю все возможные определения наших отношений, так как четко улавливаю, что ни одно из них его не устроит, — … Кхм… того, так вот, сразу приехали.

Лука Тихонович шумно выдыхая, молчит. Тяжело смотрит на дорогу из-под кустистых бровей.

— Про себя уже давай, — бросает, помедлив, — Что по десять раз приглашаю как барышню.

— Я москвич, отец химик на одном крупном предприятии, мама в колледже историю преподает, есть младший брат, бабушка… Квартира своя, двушка, так что жить нам будет где и…

— То есть уехать насовсем решила? — перебивает меня Лука Тихонович, поворачиваясь к Лизе, — Если ты только из-за этого с ним, то…

— Пап, не говори ерунды! — вспыхивает Лиза, — Конечно не из-за этого!

— Ладно, — роняет тяжело.

Я молчу, растирая шею. Вся эта атмосфера и необходимость отчитываться, давит. И потихоньку начинает злить. Устало выдыхаю, сползая по сидению и шире расставляя ноги, отчего коленями упираюсь в кресла впереди. Дурдом какой… А обратно мы когда вообще? Месяц я точно не выдержу.

— Так ты работаешь или только учишься, Иван? — после паузы спрашивает Лука Тихонович.

— Так, подрабатываю, пока ничего серьезного, — бормочу.

— А жить семьей на что собрался? — хмыкает скептически.

— Пойду работать, — отвечаю очевидное.

— Будто это