По закону гор - Марина Анатольевна Кистяева
Не удостоив сына ни словом, Терлоев-старший решительно направился к дивану, где сидела, сжавшись в комок, Янина.
Каждый его шаг отдавался в натянутой тишине комнаты.
– Янина, с тобой все хорошо? Почему плачешь? – Отец пытался смягчить тон, но вышло не особо.
А значит, отец не просто злился. Он в бешенстве.
И Касьян не мог сказать, что у него не было причин для гнева.
Глаза Янины распахнулись, словно у загнанного зверька. Она замерла, переводя испуганный взгляд с грозного лица отца на Касьяна, ища у него подсказку. И эти ее глаза...
Да блядь...
Касьян смотрел на них и понимал, что не может подобрать ни единого слова, чтобы описать этот взгляд. В нем была вся ее хрупкость, весь ее испуг и беззащитность перед внезапно нахлынувшим миром взрослых.
К Касьяну тихо подошел Адам. Тоже не сказал ни слова. Просто встал рядом. То ли поддерживая, то ли готовясь дать леща первым.
– Я упала со стула. Там… – отмерла Янина и даже указала рукой в сторону кухни. Голос Янины дрогнул, но она сделала над собой усилие, чтобы говорить четко, и продолжила: – Я потянулась за чашкой и не удержалась.
– За чашкой, значит...
– Да.
Отец повел плечами. Он так всегда делал, когда нервничал.
Пальто отца, парка брата, их волосы... На них еще даже не растаял снег. Они спешили. Сначала сюда, потом в дом.
Значит, дорога минимально открыта. Раз они прорвались.
И Адам… Он-то когда к ним прилетел? Так совпало или что? Отец дернул его в ночи?
Касьян стоял, чувствуя, как на него давит вес молчаливого осуждения отца. Взгляда он не опустил.
Им надо остаться вдвоем. Ему и отцу.
На лице Терлоева-старшего четче обозначились скулы.
Он принимал решение...
Основываясь на том, что видел.
А видел он хреновую, как ни крути, картину.
Как его младший сын стоял в довольно двусмысленной позе, по факту нависая над заплаканной девушкой, поджимающей к себе ноги в беззащитном порыве.
Точно пиздец...
И это еще не учитывая, что они добирались сюда сквозь метель! Едва ли не рискуя жизнями.
Касьян прикрыл глаза. Выдохнул. Открыл глаза.
День обещал быть чертовски длинным.
– Как вы добрались?
Адам хмыкнул.
– Отец куда угодно доберется… Было бы желание.
А желание, надо полагать, было.
– Выехать сможем?
– Да. Дороги чистят.
Янина слышала их разговор. Встрепенулась.
– То есть мы сейчас уедем?
– Да. – Это уже батя.
– Может, чаю?
Отец сто пудово готов был отказаться, его опередил Адам.
– Можно и чая.
– Я приготовлю!
Янина едва не слетела с дивана.
Они все трое кинулись ее страховать.
– Не упади на этот раз.
– Я помогу. – Адам снял парку, кинул ее на диван. И, закатав рукава, направился вслед за Яниной.
Касьян остался с батей один на один. Он прямо посмотрел в лицо отцу.
– Я женюсь на ней, – сразу перешел он к делу.
Отец был осведомлен о его симпатии, но явно не ожидал такого серьезного заявления. Он устало провел рукой по лицу.
– Нихрена мы не меняемся…
– Ты о чем, бать?
– О том. С первого раза… Все. Что отец, что я, что вы. Адам вон, правда, подольше продержался. – Он как-то странно хмыкнул.
– Где подольше-то? Через сколько он к своей Даринке в их зачарованный край перебрался?
То, что они вели разговор на спокойных тонах, – хорошо. Но Касьяна не отпускало. Какой-то долбаный сюрреализм, честное слово! Только они собираются поговорить, как происходит какой-то апокалипсис. Взять тусу у Тёмыча. Ведь договорились с Яниной поехать покататься… Ага, покатались.
Сейчас тоже не ахти вышло.
Поговорить им надо. И детально. У Касьяна складывалось такое впечатление, что он не видел всей картины. Как будто что-то важное от него ускользало.
Мадинка как-то ляпнула, что с Яниной он сам не свой. Не такой, как со всеми. Смотрит «букой». Это дословная цитата. Что-то там про дракона еще было.
Он, может, и понимал свои косяки! Но попробуй тут не потерять башку, когда в грудине все давило.
Почудил он, и хватит.
Хорошо, что Янина от него вообще не отморозилась. Не стала шарахаться, как от прокаженного.
Где-то они свернули не туда… С самого начала.
Но ты же дашь мне еще один шанс, девочка?
Отец подошел к нему ближе.
– Было что-то с Яниной? – уже тише стребовал он без каких-либо обиняков.
Касьян кивнул.
– Значит, точно женишься. Не тяни… И девчонку успокой.
***
Они отправились домой. Мужчины семейства Терлоевых и Янина. Самое удивительное, что и метель прекратилась, будто и не бушевала вовсе, оставив после себя лишь хрустящую, ослепительно-белую тишину. Правда, было много заторов на дороге. Машина пробивалась сквозь сугробы медленно и убаюкивающе.
Янина почти всю дорогу продремала.
Касьян, кстати, сел рядом с ней на заднем сиденье. Он как-то осторожно положил между ними свою руку ладонью кверху. Этот жест показался Янине таким трепетным, что ли. И каким-то просящим.
Точно он протягивал мост между ними.
Она молча вложила свою ладонь в его. Пусть… И ей так спокойнее.
А как ее голова в конечном итоге оказалась у него на плече – тот еще вопрос. Машина-то большая, места между ними было предостаточно
По приезде ее сразу же перехватила Софья Маратовна.
– Яниночка… Девочка… Да что же это такое! Ну мальцы! Устрою я им нагоняй… Уши-то поприжимаю!
Прежде чем уйти с мамой Касьяна на кухню, Янина натолкнулась на его взгляд.
Спокойный… слишком спокойный.
На кухне пахло свежей выпечкой и травами. Тетя Соня, не говоря ни слова, обняла ее. Крепко, по-матерински.
– Извини моего сына и его… кхм… друзей, – выдохнула она, грустно улыбаясь. – Молодые, дурные… Может, и влюбленные к тому же.
Янина почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки.
Влюбленные?.. Тетя Соня серьезно?
И что-то такое царапнуло изнутри.
А может, в этом все дело? А?
Поведение Касьяна…
То самое, пугающее, вводящее в ступор. Когда она не понимала, что с Касьяном… что с ней не так!
Сердце ударило о ребра. Остановилось и затарахтело с новой силой. А могло такое быть, что у Каьяна сработал тот самый пресловутый «детсадовский» режим – буду дергать за косичку, потому что нравишься, а подойти никак?.. Вот никак, и все тут.
И она! Тоже хороша! Почему с ним ни разу не поговорила? Не
