Я еще скелет? Да сколько можно! - Алексей Сказ

Потому что настоящее действие происходило совсем в другом месте.

* * *

Глубоко под городом, в забытых катакомбах древней крепости, стоял я — моё настоящее тело, а не марионетка, которую я контролировал.

Рядом со мной, прижавшись к холодной каменной стене, стоял Гобби. Он обхватил себя руками, пытаясь унять дрожь, но это не помогало. На его поясе, спине, ногах и даже голове висели массивные заряды гномьего динамита.

Я мысленно переключался между двумя фронтами. Одна часть моего сознания руководила боем в водозаборном узле — я видел, как Клык уворачивается от удара топора, как Лиандри метает заклинание, как Гольдштейн ревёт, наступая вперёд. Другая часть — основная — была здесь, в катакомбах.

Моё сознание напрягалось на пределе возможностей, словно я пытался удержать в руках две дюжины нитей, каждая из которых грозила оборваться.

Но я справлялся. Пока справлялся.

Я повернулся к Гобби и шагнул ближе.

«Ты боишься, Гобби», — сказал я утвердительно и почти что нежно. — «Это хорошо. Значит ты будешь быстрым».

Гобби судорожно закивал.

Я протянул костяную руку и указал на узкий, тёмный лаз в стене — технический туннель, который нашёл Торек. Оттуда текла застоявшаяся вода и выпрыгивали незадачливые плотоядные лягушки.

«Ты помнишь всё, чему я тебя учил?».

Гобби попытался выпрямиться. Его худенькие плечи расправились, на лице появилось нечто похожее на решимость, но дрожь не прекращалась.

— Д-да, великий вожак, — пискнул он еле слышно. — Гобби… Гобби помнит.

Я наклонился ниже, мой череп оказался на уровне его лица.

«Там, в конце, будет механизм», — сказал я, и впервые в моём голосе проскользнула нота ободрения. — «Ты справишься. А Лиандри потом испечёт в твою честь самый большой пирог в мире».

Глаза Гобби вспыхнули. Телепатией я ощутил, как он представил это — огромный, сладкий пирог, который добрая богиня Лиандри испечёт специально для него, а потом обязательно накормит с ложечки. Герой! Спаситель города! И просто хороший мальчик.

Но тут же его лицо исказилось ужасом. Он представил другое — своё тело, застрявшее в узком туннеле, взорванное динамитом, а все остальные едят пирог богини, даже не вспоминая его.

— Н-нет! — пискнул он максимально решительно. — Гобби не позволит! Гобби хочет сам есть пирог с рук Богини и даже не будет делиться!

Он развернулся к лазу, его лапки заскребли по камню, и с отчаянным визгом он бросился внутрь, исчезая в темноте.

Я проводил его взглядом.

«Молодец, Гобби», — подумал я.

* * *

Гобби полз по узкому, скользкому тоннелю, где каждый вдох наполнял лёгкие вонью плесени, гнили и чего-то ещё, стены давили со всех сторон, царапая плечи и спину, камень был влажным, покрытым склизкой субстанцией, от которой лапки соскальзывали.

И абсолютная темнота…

Он полз на ощупь, пытаясь успеть нащупать перед собой стены, чтобы не удариться мордой в очередной поворот.

— Курака… курака… — бормотал он себе под нос, повторяя как молитву. — Не бояться… не бояться… великий вожак сказал идти… значит, идти…

В голове мешались образы.

Вот костяной череп Вожака, повёрнутый к нему. Пустые глазницы, из которых исходил холодный, всевидящий взгляд. Не нужно было слов — Гобби знал: если он не справится, если струсит, если откажется…

Он вспомнил тот день, когда Вожак закопал его под деревом, среди оружия и брони, а затем оставил там на целых два дня…

Гобби тряхнул головой, отгоняя воспоминание.

— Нет-нет-нет… — прошептал он. — Не думать о плохом. Думать о пироге! О большом-большом пироге! Добрая богиня Лиандри обещала!

Он представил себе пирог. Тёплый, золотистый, с хрустящей корочкой. Внутри — сладкая начинка из ягод, которые тают на языке. И рядом — Лиандри, добрая, прекрасная богиня, которая улыбается ему и гладит по голове.

Сердце билось чуть медленнее.

— Курари… курари… — пробормотал Гобби, ползя дальше. — Гобби справится. Гобби молодец. Гобби получит пирог…

Тоннель сузился ещё сильнее. Теперь приходилось протискиваться, втягивая живот, царапая локти о камень. Заряд динамита, висевший на поясе, больно впивался в бок.

— Ай! — пискнул Гобби и замер. — Осторожнее… если взорвётся… Гобби сам станет гоблином-пирогом…

Он осторожно поправил заряд, пытаясь не задеть фитиль.

Вдруг впереди мелькнул тусклый свет.

Гобби замер, прищурившись. Свет был слабым, но после полной темноты казался ярким, как солнце. Он исходил откуда-то снизу, из щели в полу тоннеля.

— Курака! — обрадованно выдохнул Гобби и пополз быстрее.

Ещё метр. Ещё один.

Тоннель резко закончился, обрываясь в небольшую пещеру. Гобби вывалился из прохода, кувыркнулся и шлёпнулся мордой прямо в лужу грязной воды.

— Фу! — он фыркнул, отплёвываясь. — Противно!

Он поднял голову и огляделся.

Пещера была небольшой, метров пять в диаметре. Стены покрывала светящаяся плесень — именно она давала тот тусклый свет, который он видел. В центре возвышался массивный механизм.

Гобби медленно поднялся на ноги, вытирая морду рукавом.

Огромные ржавые шестерни, покрытые налётом веков, переплетались друг с другом. Толстые цепи свисали с потолка, исчезая в темноте, а центре — огромный, покрытый трещинами рычаг, застывший в одном положении.

— Вот оно… — прошептал Гобби, подходя ближе.

Он снял с пояса заряд динамита, держа его обеими лапками, словно священную реликвию.

Гномы учили его. Показывали, куда прикрепить, как поджечь. Гобби слушал внимательно, кивал, повторял.

Он подошёл к основанию механизма, туда, где самая толстая опора уходила в пол. Осторожно, дрожащими пальцами, начал закреплять заряд.

— Курари… курари… — бормотал он, завязывая верёвки. — Вот так… и вот так… плотно-плотно…

Заряд встал на место.

Гобби отступил на шаг, оглядывая свою работу. Он кивнул сам себе.

— Гобби молодец! Гобби всё сделал правильно!

Теперь оставалось последнее — поджечь фитиль.

Гобби достал из кармана небольшую зажигалку, которую ему дали гномы. Металлическая, холодная, с рунами на боку. Он несколько раз щёлкнул ею, и наконец появилась крохотная искра, превратившаяся в слабое пламя.

Он поднёс огонь к фитилю. Гобби замер, глядя на огонёк, тот медленно полз к заряду… Шипение, треск, запах горящей верёвки.

— Курака! — взвизгнул Гобби, словно только сейчас осознав, что стоит рядом со взрывчаткой. — Бежать! Быстро бежать!

Он развернулся и бросился к выходу из пещеры.

Но в темноте не разглядел, где начинается тоннель, и врезался головой прямо в каменную стену.

— АЙ! — Гобби отскочил, потирая ушибленную морду. — Где? Где дыра⁈

Он замотал головой, ощупывая стену лапками.