Срок годности жены - Натаэль Зика
И через пару мгновений мысленно добавила: «Когда заберу свой сотовый, то сразу переведу Владимиру всё, что он на меня потратил».
***
Майор, гад такой, обещание сдержал. В том смысле, что Вадиму пришлось-таки просидеть в комнате для задержанных до вечера следующего дня.
Весь извёлся, пока удалось вымолить тот самый положенный один звонок: Арина взаперти, сроки горят, договор и платежи уже дымятся, плюс Ника осталась один на один с его карточкой.
«Чёрт, зачем я пререкался с этим солдафоном? – злился на себя Вадим. – Надо было сразу предложить ему заплатить, а не потом, когда у мента уже дым из ушей пошёл».
Наконец, появился Бронский, и уже через полчаса Усольцев покинул излишне гостеприимное отделение.
- Вы уж, пожалуйста, хотя бы денёк продержитесь! – посмеиваясь, напутствовал начальник отделения. – Не спешите назад, хорошо? Другим нарушителям тоже нужно уделить внимание, а мы целые сутки только вас и принимали!
Вадим скрипнул зубами, но высказать то, что рвалось с языка, не посмел. Подчёркнуто-вежливо попрощался и ушёл, не оглядываясь.
Пока шагали к автомобилю Бронского, тот всё косился на Вадима. И наконец, не выдержал:
- Подождите, я достану из багажника плед, остался с пикника. Накину на сиденье, а то вы, Вадим Сергеевич, уж простите, не очень вкусно пахнете. Мне не хотелось бы потом менять обивку – такую вонь ничем не выведешь.
Слышать подобное было неприятно, но ещё более неприятно было ощущать себя грязным и дурнопахнущим.
И Усольцев смиренно ждал, пока адвокат задрапирует для него сиденье.
Сели. Поехали.
Через пару минут Бронский снова заговорил.
- Вадим Сергеевич, на этот раз я смог вас вызволить только чудом. Начальник сопротивление полиции клеил и незаконное проникновение. Нипочём не шёл на уступки, словно вы наступили ему на любимую мозоль, и он жаждет сатисфакции. Вы мне ничего рассказать не хотите?
- Ночью я несколько вышел из себя, - нехотя ответил Усольцев. – На эмоциях наговорил лишнего. Немного. А мент закусился.
-Ясно. Что-то такое я и подумал, - вздохнул Виталий Юрьевич. – На будущее – с представителями власти лучше не препираться. Ну или делать это как-то аккуратнее, что ли? Не при свидетелях и не под камеру. И мой вам совет – обходите, в смысле, объезжайте этот район по широкой дуге. Москва – большой город, что ж вас постоянно сюда притягивает? У вас с этой частью столицы явная несовместимость. Я бы даже сказал – антагонизм.
- Виталий Юрьевич, ну хоть ты мне не сыпь соль на перец! Спасибо, что в очередной раз вызволил, но дальше я сам. Лады?
- Как скажете, - адвокат пожал плечами. – В конце концов, вытаскивать клиента из неприятных ситуаций – моя работа. Чем больше работы, тем выше гонорар. Можете ни в чём себе не отказывать!
Вадим мысленно выругался.
- Ладно, прости. Я вымотан, не соображаю, что несу. Отвезёшь меня на Мосфильмовскую, хочу забрать свою машину? А тебя попрошу съездить на ту квартиру, где в прошлом месяце жила Вероника. Её вместе со мной привезли в отделение, но я так понял, что почти сразу отпустили. Я уверен – у Ники хватило ума вернуться в однушку. Ключи у неё были, адрес знает.
- Съезжу, - кивнул адвокат. – Ей что-то передать? Ну, если она там, конечно.
- Да там, куда она денется? – фыркнул Вадим. – Я ей карточку вернул, но лимит выставить не успел. На телефоне куча уведомлений, страшно смотреть, на что и сколько она потратила. Какая-то бездонная бочка – сколько ни дай, ей всё мало!
- Мне забрать у неё карту?
- Нет смысла – Ника уже оторвалась. Там, наверное, крохи остались. Если остались. Просто проверь, чем занята, и сообщи, чтобы немедленно прекратила. Пусть сидит и ждёт меня, я приеду сразу, как только немного разгребусь. Потом мне перезвони и расскажи – что там и как.
- Сделаю.
За разговором не заметили, как доехали до двора, где стоял кроссовер Усольцева.
Подумав, что ему придётся садиться в чистый салон в той же одежде, в которой он больше двенадцати часов «загорал на нарах», Вадим приуныл.
А лишнего пледа у него нет. Хотя...
- Виталий, я это заберу с собой? Всё равно он теперь только на выброс, а у меня тоже салон чистый, - не дожидаясь ответа Бронского, он свернул плед и вместе с ним покинул машину адвоката.
Первым делом Усольцев отправился домой, в посёлок. Ехал и гадал, в каком настроении его встретит Арина.
По идее, двое суток лечебного голодания должны были существенно поубавить у неё гонору, но недавно он уже получил от супруги совсем не ту реакцию, на какую рассчитывал. Поэтому ждать можно было что угодно.
Увидев, что на первом этаже в окнах особняка горит свет, Вадим сначала напрягся. Но потом вспомнил про горничную.
- Здравствуйте! – женщина выглянула на шум. – Ужин готов, ещё минут двадцать – накрыть на стол. И всё.
- Хорошо. Выставишь приборы и можешь быть свободна. Завтра приходить не надо. Вернее, я сам позвоню и сообщу, когда приезжать.
Он постарался обогнуть прислугу по дуге, но до неё всё равно долетел его новый аромат. Женщина с удивлением посмотрела на хозяина и слегка поморщилась.
«Немедленно в душ!» – мысленно взревел Усольцев.
И уже поднимаясь на второй этаж, добавил: «Я же не могу прийти к Арине, благоухая, как бомж! Не хватало, чтобы она узнала про этот позор!»
- Простите, Вадим Сергеевич! – окликнула его горничная. – Вы не могли бы мне выдать аванс?
- Вам надо сегодня? - Если можно, да, - женщина улыбалась, но её пальцы, не переставая, теребили край фартука.«Нервничает… Так нужны деньги? Ладно, старалась же. И она мне ещё понадобится – надо же сбить с Ринки спесь! А то гляди ты, вообразила, что незаменимая!»
Он извлёк сотовый и открыл онлайн банк.
- Двадцать пять? – уточнил чисто для проформы.
- Лучше половину.
- Это и есть половина.
- Да что вы! За полтинник я бы ни за что не согласилась! Ваша помощница, ну, та женщина, которая меня уговаривала к вам перейти,
