Переводчица для Босса - Никки Зима

— Куда? — Людка упирает руки в бока, — я вас не отпущу!

Сухоруков закатывает глаза. Я прихожу ему на помощь.

— Извините, а откуда можно позвонить?

— Вот от меня и позвоним, а я должна накормить и напоить моего спасителя! — она оборачивается к Мирону, — Ты уж прости за вчерашнее, но правила есть правила. Я не могу потом за каждого за межгород платить. У нас знаешь, сколько охотников нахаляву позвонить? Вся деревня!

— Людк, а что загорелось-то?

— Да плитка на кухне электрическая, я масла налила, раскалила, а провод как вспыхнет! Я дура, давай водой тушить! А оно ещё сильнее, потолок деревянный тут же загорелся. Чего это я смешного сказала?

Сухоруков счастливо улыбается, ей невдомёк, что он до последнего думал, что виною всему наш самогон. У меня тоже гора с плеч.

Глава 47

Шикарный чёрный внедорожник, блестящий, выглядит абсолютно инородным телом на фоне покосившихся заборов Дрыщенска.

Из него выходит водитель в идеальном костюме и с невозмутимым лицом, словно развозит одеяла по загородным отелям — обычное дело.

Он вручает Агафье два роскошных комплекта — один шерстяной, невероятной мягкости, другой — лёгкий, но тёплый, с каким-то высокотехнологичным наполнителем.

Агафья чуть не падает в обморок от такой щедрости.

Она счастлива. Вторым заходом водитель заносит в дом два больших пакета со сладостями и конфетами.

— Мирон Максимович просил что-то к чаю вам привезти.

Вся деревня вышла нас провожать.

Бабки на лавочках, мужики, сегодняшние пожарные-добровольцы, дети — все смотрят, как мы, два городских чудака, уезжаем из их эпичного спектакля под названием «Жизнь в Дрыщенске».

Людка, наша титан и чемпион мира по литроболу, утирает краешком платочка слезу. «Заезжайте как-нибудь, вам ночлег и звонки бесплатно», — хрипит она, и я понимаю, что это высшая степень гостеприимства.

Дорога обратно в Москву проходит в молчании, но оно не неловкое. Оно насыщенное.

Мы оба смотрим в окна, на мелькающие леса и поля, и в воздухе витает невысказанное.

Пломбир, свернувшись у меня на коленях, и Гоша, улёгшийся в ногах у Мирона, лишь изредка поглядывают друг на друга, как старые примирившиеся солдаты, познавшие друг друга в огне.

Въезжаем в Москву. Стеклянные башни Москва-Сити вырастают на горизонте, как декорации к другой жизни. Воздух в салоне машины меняется, становится загазованнее и жёстче.

Машина останавливается у дома. Выходим. В подъезде перед лифтом Мирон поворачивается ко мне.

Его лицо снова становится собранным, чуть отстранённым. Невидимые доспехи руководителя надеваются почти физически ощутимо.

— Лада, — говорит он, и его голос снова обретает привычные деловые нотки, хотя в глубине глаз ещё теплится что-то другое, — я хочу, чтобы ты вернулась на работу. В понедельник.

У меня внутри всё замирает, потом взрывается фейерверком. Я пытаюсь сохранить равнодушное лицо.

— Корейцы, — продолжает он, глядя куда-то мимо меня, — расторгли контракт. Заключили сделку с нашими конкурентами. Работы предстоит много.

Он даёт мне пару дней отгулов. «Приди в себя, отдохни и возвращайся», — говорит он. Но я вижу, что это не только мне нужно. Это ему нужно. Чтобы разобраться в работе. И, возможно, в чём-то ещё.

— Хорошо, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, — буду в понедельник. А вы?

Я выхожу из кабины лифта, держу в руках Пломбира. За мной выскакивает Гоша, но Мирон мягко, но настойчиво зовёт его обратно.

Пёс нехотя запрыгивает в лифт, бросая на меня грустный взгляд.

Я захожу в свою квартиру. Включаю свет. Умные шторы плавно задвигаются, создавая уютный полумрак.

Всё чисто, красиво, пахнет свежестью. Но кажется невероятно пустым после того сарая, где мы вчетвером помещались на полу.

Я испытываю к Мирону тёплые чувства.

И я знаю, почти уверена, что он тоже не равнодушен.

Я видела это в его глазах, когда он выносил из огня администраторшу.

Слышала это в его голосе, когда он звал Гошу, пока мы сидели в сарае.

Но теперь мы вернулись. И его мир — это контракты, финансы, конкуренты, стремительные взлёты и падения. И ему сейчас не до любви.

Ему нужно разобраться с провалом, который случился в его компании. И я понимаю это. Понимаю его.

Так что в понедельник я приду на работу.

Буду помогать ему разгребать последствия катастрофы. Потому что иногда любить — значит просто быть рядом, даже если чувства ещё пока не высказаны.

Кирилл и Регина сначала назначают особое совещание на десять утра, а потом переносят его на девять ноль-ноль.

Воздух в переговорной густой и тяжёлый, как сироп.

Я сижу в самом конце стола, стараясь занять как можно меньше места и в прямом, и в переносном смысле.

За столом — вся верхушка компании, кроме Мирона.

Кирилл, Регина, директор юридического департамента с лицом, как у человека, который только что проглотил лимон. Бухгалтерия, финансы. Директор по продажам, руководитель инженерного департамента. И я.

Первое, что я замечаю — отсутствие Алины. Её стул пустует, и это бросается в глаза, как отсутствие невесты на собственной свадьбе.

Сердце сжимается от дурного предчувствия. Может, это решение Мирона? Может, он уже всё решил и уволил её, а теперь очередь за мной?

Кирилл сидит во главе стола. Его лицо — каменная маска, но я знаю эту лёгкую дрожь в пальцах, с которой он перебирает документы. Он нервничает. Сильно.

— Коллеги, — его голос режет тишину, холодный и ровный, без единой эмоции. — Мы собрались здесь, чтобы понять, как так вышло, что наш крупнейший контракт уплыл к конкурентам. Корейцы не просто отказались от сотрудничества — они расторгли уже подписанное соглашение и заключили его с нашим конкурентом. Это беспрецедентно. Это провал. И мне нужно услышать мнение каждого о причинах.

Он обводит взглядом всех присутствующих. Его взгляд скользит по мне, и я чувствую, как краснею до корней волос.

Мирона всё ещё нет.

Кирилл поворачивается к директору по продажам. — Твоё мнение, Иван?

Иван откашлялся, откинулся на спинку кресла с видом человека, который давно всё знает.

— Ну что ж, — начинает он, разводя руками. — Ситуация, конечно, неприятная. Но, если отбросить эмоции, причины лежат на поверхности. Вся подготовка документов, вся организационная работа была возложена на переводчицу Каренину и её ассистентку Алину. Девушки, конечно, старались, — он делает снисходительную паузу, — но явно не потянули уровень такой ответственности. Финансовая документация, логистические схемы — это не их поле. Итог — ошибки, недосмотры, потеря доверия клиента. Жаль, но факт.

Я сижу, онемев. Он просто… перевёл стрелки. На нас. На Алину, которой даже здесь нет, чтобы защититься. И на