Дед в режиме стража - Евгений Валерьевич Решетов

Османская империя, берег Средиземного моря

Жаркое солнце заливало роскошный отель, заглядывая в пластиковое окно просторного номера с гостиной и двумя спальнями. На кровати красовались лебеди из полотенец, а возле окна стоял помятый Павел, только-только проводивший телохранителей. Те заселились в соседний номер.

Жанна же шумела водой в душе, совмещённом с её спальней.

— М-да, дедушке придётся раскошелиться, — устало пробормотал парень, пригладив взъерошенные волосы.

Взял из вазы на столе сочное яблоко и впился в него зубами. Аж сок брызнул.

Внезапно в кармане брякнул телефон, подключённый к местному вай-фаю. Павел вытащил его и увидел голосовое сообщение, пришедшее от Мироновой. Нажал кнопку и услышал её удивлённый голосок:

— Павлуша, а ты где? Почему тебя нет в институте?

Юный аристократ ещё раз укусил яблоко, положил огрызок на стол и принялся записывать ответ:

— Доброе утро… кхе… я просто приболел, потому и не пришёл.

— Павел, ты бы не мог подойти сюда? — неожиданно раздался из соседней комнаты голос Жанны. — Мне надо помочь застегнуть цепочку.

— Сейчас! — рефлекторно крикнул Павел, отняв палец от кнопки записи. Сообщение тут же ушло адресату.

Парень двинулся в сторону межкомнатной двери, сперва даже не поняв, почему ему вдруг стало тревожно, а пятая точка сжалась в ожидании неприятностей.

И только через пару секунд он звонко хлопнул себя по лбу и лихорадочно открыл приложение, чтобы удалить сообщение, но то уже было прослушано. Более того, спустя миг пришёл ответ. Павел с похоронным видом принялся прослушивать его.

— Приболел⁈ — вылетел из трубки яростный голос Мироновой, которая была известна своей ревностью. И уж тем более она ревновала тех, кого считала чуть ли не своей собственностью. — С бабой какой-то приболел⁈ Вертихвосткой драной⁈ Не пиши мне больше и не звони!

Паренёк мрачно вздохнул и принялся соображать, что бы такое ответить.

Но тут вдруг открылась дверь, и показалась Жанна, облачённая в цветастое пляжное платье. В руках она сжимала золотую цепочку.

— У неё такой сложный замок, — пожаловалась девчонка, протянув Павлу цепочку.

— Справлюсь, — улыбнулся он, делая вид, что ничего не произошло.

— Мерси, — проронила Жанна и повернулась к нему спиной, поблёскивая рыжими локонами, слегка влажными после душа.

Аристократ с сомнением посмотрел на свои пухлые пальцы, потом на крошечный замок цепочки и тихонько вздохнул. Похоже, он переоценил свои возможности.

Глава 20

Северная Пальмира, улица Садовая

Машины ехали мимо Юсуповского сада, а одна чёрная с тонированными стёклами стояла возле тротуара, словно грелась в лучах неожиданно тёплого утреннего солнца.

— Как ты умудрился упустить старика, Юров⁈ — прошипел Шмидт, стиснув баранку руля так, что у него пальцы побелели.

— Он оказался очень прытким, — буркнул красный как рак капитан, стараясь не встречаться взглядом с собеседником.

— Прытким? Старик, которому на том свете уже прогулы ставят⁈ — жёлчно выпалил Шмидт. — Может, для тебя и улитки носятся со скоростью света⁈

— Поумерьте свой тон, — неожиданно огрызнулся Георгий Францевич. — Я не потерплю, чтобы со мной так разговаривали.

— Юров, не бесите меня! — рявкнул на него Шмидт, играя крыльями носа. — Знайте своё место! А оно там, где я укажу! Вы по уши в дерьме! И погружаетесь в него всё глубже. Если к вечеру вы не доставите Зверева ко мне, то пеняйте на себя. Поднимайте свою задницу, и за дело!

Кровь бросилась к щекам Юрова, стыд и ярость раздирали грудь. Рот распахнулся, желая поставить зарвавшегося Шмидта на место. Но капитан смолчал и выскочил из машины, разозлённый и униженный.

— Суки, суки, вокруг меня одни твари, — прошипел он, дёрганой походкой ринувшись по тротуару.

Неподалёку от Волкова кладбища, общежитие

Алкаш на полу продолжал что-то мямлить разбитыми губами, не открывая чёрных век. И он даже не догадывался, что пропускает эпохальную схватку двух вымогателей и ведьмака в теле старика.

— Выворачивай карманы, не доводи до греха, — прорычал один из мужиков, многозначительно поиграв заточкой.

— Будь уверен, никакая полиция сюда не приедет, — вторил ему другой, угрожающе впечатав кулак с кастетом в мозолистую ладонь.

— Ребята, ну вы чего? — сглотнул я, имитируя испуг.

Уроды довольно переглянулись и расслабились, почувствовав себя хозяевами положения.

— Бабки гони! И кроссовки снимай! — свирепо выдал вымогатель с заточкой, двинувшись на меня.

Доски под его ногами поскрипывали, а тяжёлое чесночное дыхание пугало даже мух, жужжащих в коридоре.

— Телефон есть? Его тоже давай сюда! — рявкнул второй, едва не задевая первого плечом. — Это будет моральная компенсация за то, что ты оскорбил таких достойных людей, как мы. Гы-гы.

— Оскорбил? Вы до сих пор помните об этом? Не живите прошлым, господа, — промычал я, пряча ироничную усмешку.

Но первый, к моему удивлению, оказался человеком тонким и чувствительным, он ощутил иронию и сощурился:

— Юморист, да? Ну, сейчас вместе посмеёмся!

Он махнул рукой с заточкой, целясь в мою грудь, желая прочертить на коже кровавую борозду, чтобы клиент стал более сговорчивым. Движение оказалось вальяжным, ленивым. Урод не ожидал от дедушки никаких сюрпризов. Потому мне довольно легко удалось отшатнуться, попутно ударив раскрытой ладонью по руке вымогателя, придав ей большую скорость. Траектория пути заточки стала шире, благодаря чему она чиркнула по руке второму мужику. Тот вскрикнул от боли, глядя вытаращенными глазами на выступившую из пореза кровь.

— Ох твою мать! — ахнул первый, раззявив рот. — Братан, я не хотел!

— Ого, действительно смешно вышло. Как ты раньше и обещал, сказав, что мы вместе посмеёмся, — улыбнулся я краем рта и изобразил хохот.

— Сейчас я вобью смех в твою глотку, ублюдок! — выпалил разозлённый вымогатель и всерьёз взялся за меня, размахивая заточкой.

Придурок с кастетом рьяно поддержал его. А народ в комнатушках даже не думал никак реагировать. Там жизнь шла своим чередом.

К слову, я сейчас впервые осознал, что тело Игнатия Николаевича вообще-то окрепло с тех пор, как его занял один не лишённый обаяния ведьмак. Оно стало более ловким и сильным. По крайней мере, на фоне двух увальней, привыкших пинать алкашей и прочую шушеру. Так что я проворно дал одному в рыло и подсёк ноги, а у второго из руки вырвал заточку и с сочным чавкающим звуком воткнул в его бедро, пропоров замызганные джинсы.

— А-а-а! — заверещал он и упал на задницу, хлопая расширившимися глазами.

— Дед, ты охренел⁈ — разъярённо выпалил второй, пытаясь подняться с пола.

Но мой удар ногой в голову убедил его вернуться на доски. Он хряснулся о них спиной, раскинув руки.

— Ты кто, твою мать, такой⁈