Дед в режиме стража - Евгений Валерьевич Решетов

Мой потный палец нажал на кнопку пульта, открывающего ворота. Те заскрежетали и поехали в сторону. А я выкрутил ручку газа и проскочил на мотоцикле через образовавшуюся щель.

— Стоять! — выпалил мужчина, скрывавшийся в сумерках перед гаражом.

Он сразу же взмахнул небольшим серебряным черепом с двумя чёрными камнями-артефактами в глазах. Из них вылетела пара чёрных лучей, подобных лазеру.

И надо сказать, что верхом на мчащемся байке невозможно выставить «воздушный щит», не опасаясь тут же упасть, не удержав руль одной рукой…

Глава 19

Только-только показавшийся из-за жестяных крыш розовый свет восходящего солнца с интересом узрел, как череп-артефакт в руках сотрудника тринадцатого отдела выпустил два чёрных луча. Те ринулись в мою сторону. И мне стоило диких усилий выкрутить руль вправо, одновременно нажимая тормоз.

«Харлей» со свистом покрышек занесло, запахло жжёной резиной. Меня едва не выбросило из «седла», аж зубы клацнули. Но зато магические лучи не задели мою драгоценную тушку. Они прошли в полуметре от мотоцикла, с хрустом вскрывая асфальт, как консервный нож жестяную банку. И раскололи каменную урну. Та развалилась на пятнадцать частей, как СССР в одном из миров.

— Твою дивизию! — раздосадованно прошипел мужик с артефактом, пытаясь перенаправить луч.

Но я уже поддал газу, заставив мотоцикл рвануть с места. В ушах засвистел ветер, развязавшийся халат, тот начал хлопать за спиной, как плащ супергероя. А возле особняка Зверевых весело искрил столб. Он даже почти доплюнул до гаража, откуда выскочил разозлённый Юров, багровый, как раскалённый металл.

В последний момент притормозив перед поворотом, я не удержался и крикнул:

— Запомните этот день, капитан! День, когда вы чуть не поймали Игнатия Николаевича, невинно обвинённого в каких-то грехах!

— Тебе не сбежать! Тебя найдут! — проорал Георгий Францевич, перекрыв рычание мотора «харлея».

Но сам Юров лишь яростно потряс кулаком, понимая, что конкретно ему меня уже не догнать, даже если он сейчас же прыгнет в машину, припаркованную у моего дома.

Миг — и я скрылся за поворотом, погрузившись в быстро светлеющие сумерки. Город ещё спал, так что на улице никого не было, даже машин. Только впереди мелькнул грузовичок с нарисованными на будке хлебобулочными изделиями. В воздухе, кажется, даже появился аромат свежеиспечённого батона.

Внезапно позади меня возникла небольшая красная машинка, почти игрушечная, но настойчиво помчавшаяся за мной, вереща клаксоном. Водитель явно хотел привлечь моё внимание. И вряд ли это капитан Юров.

Я слегка сбросил скорость, свернув в узкий проулок, миновал ржавый переполненный контейнер с мусором и остановился возле окон, забитых фанерой. На ней был намалёван то ли дракон, то ли конь. Художник явно был не в числе лучших на Васильевском острове. Но слово «чемпион» читалось отчётливо.

Однако мне, конечно, было не до наскальной живописи. Мой напряжённый взгляд устремился на красную машинку, вынырнувшую из бледных сумерек. За рулём взбудораженно хлопала ресницами Евгения Котова. О как!

Авто резко остановилось, скрипнув тормозами. Женщина выскочила из него и бросилась ко мне, разбрызгивая туфлями мелкие мутные лужицы, изрыгающие смрад канализации.

— Игнатий Николаевич, вы же никого не убили⁈ — протараторила она, подбежав к мотоциклу.

— Ну как сказать… — пожал я плечами, успев завязать пояс халата, чтобы женщина не увидела кинжал-артефакт.

— О господи! — застонала она, схватившись за голову. — Что же теперь будет⁈

— Да ничего. Юров оклемается. Я всего лишь убил его самооценку.

Рыжая красотка вытаращила глаза, в шоке уставившись на меня, а затем позволила себе такое, на что не решалась львиная доля здравомыслящих людей… Она сердито ударила меня кулачком в плечо.

— Зверев! Прекращайте! Дело серьёзное! Вас могут отправить за решётку!

— За что именно? — вскинул я бровь, не став потирать пострадавшее плечо. — Судя по тому, что вы не просто оказались здесь, Евгения, а ещё и испортили проводку на столбе, помогая мне ретироваться, вы точно в курсе того, что происходит. А я вот теряюсь в догадках…

— Это я во всём виновата, — мрачно вздохнула Котова и опустила голову, нервно крутя пуговку малинового пиджачка. — Капитан Юров застал меня, когда я искала сведения о де Туре. Пришлось ему рассказать о вашей просьбе. Он… он шантажировал меня…

Она посмотрела на меня большими влажными глазами, закусив нижнюю губу. Чувство вины жгло её, потому она и помогала.

— Для Георгия Францевича в аду приготовлен специальный котёл. Я там бывал, так что знаю это точно. А ты, Евгения, ни в чём не виновата. Так карта легла. Успокойся и просто расскажи, что тебе известно.

Та бросила на меня благодарный взгляд, сделала несколько глубоких вдохов и завела руки за спину, как-то даже подозрительно быстро успокоившись.

— Капитан клялся, что не будет никому рассказывать о том, что услышал от меня. Но мне удалось узнать, что он пошёл к Шмидту. Они говорили в машине, после чего всё это и завертелось. Я точно знаю, что специалисты из тринадцатого отдела были в доме де Тура и нашли там следы сражения, а сам француз до сих пор нигде не появлялся.

— А в чём конкретно обвиняют меня? Из твоих слов выходит, что меня вроде как могли заподозрить в убийстве де Тура, — хмуро проговорил я, заглушив мотор мотоцикла, наполнившего воздух ароматом выхлопного газа.

— Не знаю, в чём обвиняют. Вашим делом почему-то заинтересовался сам князь Корчинский. Он даже полковнику Барсову ничего не говорит, — свистящим шёпотом закончила Евгения, устремив на меня долгий изучающий взгляд.

Она перестала дышать, а на её виске задрожала еле заметная жилка.

— Пфф, не подозревай меня ни в чём эдаком. Я на стороне добра.

— А добро на стороне империи? — осторожно спросила Котова, продолжая смотреть на меня.

— Ага. В этот раз удачно совпало, — усмехнулся я краешком рта и открыто глянул на женщину, мол, мне скрывать нечего.

Поверила ли она? Шут её знает.

В любом случае Евгения вздохнула, убрала кудряшки, упавшие на лицо, а потом сказала:

— Больше мне ничего неизвестно, хотя я пыталась держать руку на пульсе. Даже вон увязалась за Юровым, чтобы помочь вам бежать.

— Бежать — не очень хорошее определение. Я бы предпочёл использовать термин «тактическое отступление».

— Называйте свой манёвр как хотите, но я была уверена, что вы поступите именно так хотя бы из-за того, что за вами пришёл капитан Юров. Вы только из-за нежелания сдаваться ему начали бы ерепениться, — иронично улыбнулась женщина, как робкое солнышко, выглянувшее из-за чёрных дождевых туч, распухших как утопленники. — Ну а если серьёзно, то я надеялась, что вы приедете