Стальная Вера 2 - Лина Шуринова
— А зачем тогда…
— Это мой долг, — отвечает серьёзно, по-взрослому. — Ведь если не уйду я, это сделаешь ты.
Неужто и правда до сих пор этого боится?! Произношу медленно, стараясь, чтобы голос звучал максимально убедительно:
— Я не собиралась никуда уходить, Ярик…
— Знаю, — кивает брат. — Только один из наследников всё равно застрял в другом мире. Нам придётся его найти и привести сюда.
Отрываю ребёнка от себя и заглядываю ему в лицо:
— Необязательно, чтобы это был именно ты.
— А кто? — Ярослав пожимает плечами. — Ты? Брат Рудин? Только кто-то из нас на такое способен.
Понятно, что он имеет в виду полное пробуждение сил. Но есть ведь и другие наследники…
Брат будто прочитывает мои мысли по выражению лица и отрицательно качает головой:
— Никто не знает, сколько времени займёт поиск. А у нас его нет. Чем раньше начнём, тем лучше. Не волнуйся, — он ободряюще улыбается и похлопывает меня по предплечью. — Со мной моя магия. И сам Перун.
— И я, — встревает Горе. — Я тоже отправлюсь вслед за господином, чтобы служить верой и правдой.
Вздыхаю тяжко:
— Только тебя там не хватает, чешуйчатый. Трое ребятишек отправляются в другой мир в поиске приключений — такое только в сказках случается…
Горе недовольно морщится — и превращается в молодого мужчину.
— Так лучше? — басит он.
И тут же становится благообразным седоволосым старцем. Зыркает на меня из-под кустистых бровей, дожидаясь ответа.
— Определённо, — киваю оторопело. — Что же ты тогда тут малышом расхаживал?
Слуга Перуна пожимает плечами, возвращая себе привычный детский облик:
— На большое тело нужно больше энергии. Но зачем тратить, если можно обойтись?
— Перун говорит, что тебе не о чем волноваться, — трогает меня за руку брат. — Там, где его никто не знает, наоборот безопаснее. А я смогу многому научиться. И обязательно вернусь.
Ох. Как же хочется сказать веское сестринское «нет». Не отпускать, спрятать, защитить… Вот только, боюсь, для этого придётся связать Ярика по рукам и ногам да посадить куда-нибудь под замок на долгие годы.
Сделать то, что он никогда в жизни мне не простит.
Я сама такое точно никому не простила бы.
— Кажется, у нас с тобой намного больше общего, чем кажется на первый взгляд, братец, — хмыкаю. И раскидываю руки, приглашая в объятия. — Если так правда нужно — иди. Но помни, что я — мы! — ждём тебя обратно.
Пока прощаемся, старательно улыбаюсь. Не хочется огорчать ребёнка своими переживаниями. Марк жалуется на соринку, попавшую в глаз. Влад произносит что-то напутственное.
Наконец Змий открывает портал, внутри которого виднеются здания неизвестного города. Брат машет рукой на прощание — и смело шагает в неизвестность.
Горе ненадолго задерживается.
— Я обязательно найду способ передать вам весточку, — говорит он, кажется, исключительно для меня. А после тоже исчезает в портале.
Стоит этому случится, как окружающее пространство идёт рябью и мы втроём оказываемся в кабинете ректора родной академии. Даже со Змием попрощаться не успели…
Юсупов, сидящий за столом, без особого удивления взирает на нас поверх очков. Спокойно интересуется:
— А где же наш гениальный первокурсник?
И только теперь я наконец даю волю слезам.
***
Владыка божественного плана Дый сидит на изукрашенном золотом и самоцветами троне, пылая яростью. Тронный зал наполняют существа и сущности всех мастей. Они хранят молчание, явно опасаясь недоброго взгляда повелителя.
Радим тоже тут — в самой гуще, чтоб лишний раз не попадаться на глаза взбешённому Дыю. Который — бывший великий князь в этом точно уверен — сейчас ищет, на кого бы возложить ответственность за поражение у Великого Древа.
Совсем как матушка, каравшая приближённых направо и налево во времена дурного настроения. Радиму в детстве, бывало, тоже доставалось. Поэтому он быстро усвоил, что в такие моменты лучше держаться от неё подальше.
— И кто же у нас отвечал за взятие Дмитровского? — интересуется вдруг Дый обманчиво-спокойным тоном.
У Радима ёкает где-то под ложечкой, но он не подаёт виду. Авось его это не коснётся. Он-то, в конце концов, свою часть сделки тогда честно исполнил — открыл дорогу божественному воинству.
Не его вина, что оно не сумело воспользоваться своим шансом.
Толпа тем временем облегчённо выдыхает — и слаженно расступается, оставляя на свободном пространстве двоих: Радима и Шиша.
— Там ещё Рарог был, — угодливо докладывает кто-то. — Но сдох, кажется.
Одним больше, одним меньше — Дыю всё равно. Он встаёт с места и грозно грохочет:
— И почему же этот городишко всё ещё не под моей властью? Жду объяснений!
Шиш горбится, будто мечтает вжаться в пол. И даже не думает отвечать. От его трясущегося вида Радиму становится ещё более мерзко, чем после недавнего поражения.
Неужто единственный законный императорский отпрыск станет трусить, как последняя крыса?
Радим гордо вскидывает голову, встречаясь взглядом с божественным Владыкой.
— Потому что основные силы вашего воинства готовились к походу на Мировое Древо, — произносит от чётко. — Нам требовалось больше времени и…
Его прерывает злобный рык.
— Ты смеешь МЕНЯ в этом обвинять, человечишка?! — в руке Дыя появляется молния. — Пошёл прочь!
Ветвистая молния бьёт Радиму точно под ноги. А в следующий момент он оказывается в каком-то саду. Выдыхает с облегчением: всё-таки жив.
Радим сейчас далеко не в лучшей форме. Ведь тогда, в городе, он действительно погиб. Сгорел под градом Хорсовых стрел. Но не умер насовсем, а переместился на божственный план, где ещё долго приходил в себя.
Рога, к слову, обратно так и не выросли. Один выломан подчистую, половина оставшегося почернела, но упрямо торчит вверх. Лицо почти вернулось к нормальному человеческому, хоть и всё ещё побитому виду.
Значит, и остальное скоро вернётся на круги своя, куда денется.
Радим вдруг понимает, что знает место, в котором оказался. Это же личный сад Её Величества Императрицы! Да этот идиот Дый не мог сделать ему большего подарка!
Дома даже дышится по-другому.
Теперь точно всё будет хорошо.
— Неужели твоего сына до сих пор не нашли? — раздаётся совсем рядом знакомый голос.
А вот и верховный волхв собственной персоной! Значит, матушка тоже где-то рядом. Наверняка сейчас места себе не находит. Радим делает несколько шагов, чтобы поскорее её успокоить. Но будто наталкивается на невидимую стену.
— Оно и
