По закону гор - Марина Анатольевна Кистяева
глава 26
ГЛАВА 26
Кухня пахла кофе и свежим хлебом. Янина потянулась, глядя, как Касьян ловко управляется у плиты.
– Я заметила, ты любишь готовить.
Она чувствовала себя немного неуютно. Касьян снова отстранил ее от готовки.
– Люблю, – просто ответил он, разбивая яйца в сковороду.
– Мама научила?
– Дед. Мы с Адамом часто у него зависали.
– Но вы же… – Она запнулась, почувствовав, что готова ляпнуть что-то не то.
Касьян обернулся, его бровь взлетела вверх.
– Южных кровей? Типа мужчины южных кровей не готовят?
– Угу, — смущенно пробормотала она.
– Еще как готовят, – усмехнулся он, откидывая лопатку на столешницу.
И выдвигаясь к ней.
Янина не успела среагировать, как он перехватил ее и усадил на край стола.
– Касьян! – протестующе всплеснула она руками.
Но он уже целовал ее, и мир уплыл из-под ног. Голова пошла кругом. Когда это произошло?.. Когда она настолько сильно влипла в этого парня?
Ведь влипла же. Глупо отрицать…
И даже то, что она с ним переспала, имело немного иной акцент. Это было естественным ходом событий после того самого «влипла».
А главное – Янина не жалела.
Ее еще штормило. Ее кидало из одной крайности в другую. Минуту назад ей хотелось обнять Касьяна и молча уткнуться ему в яремную ямку. И ничего, вообще ничего больше не говорить. Просто стоять, просто обнимать.
Быть с ним рядом.
Они в снежном плену. Почти классика жанра. Он и она… Мужчина и женщина. Пусть молодые и дурные.
Вдвоем…
Их тянет друг к другу. И многие ее ровесницы давно плюнули бы на все и не заморачивались. Такой парень рядом! Чего теряться?..
Янину же то и дело откидывало назад. У нее скоро месячные. Может, из-за этого ее так штормит? Потому что после желания прильнуть, спрятаться на груди Касьяна возникало другое. Совершенно противоположное. Хотелось завернуться в плед, сделать себе чай и устроиться у камина.
И тоже молчать…
У Касьяна настроение, точнее, настрой считывался по лицу. Он хотел продолжения. Он дорвался до нее, до «сладкого».
И его она тоже понимала!
Они вроде как вышли на некий новый уровень. И ей надо расслабиться! Но почему-то не получалось…
Янина доверчиво прильнула к нему. Не начудить бы что-нибудь… Не оттолкнуть.
Как-то надо урегулировать эмоциональный фон. Пока выходило откровенно фигово.
Губы Касьяна хозяйничали с ее губами. С ее ртом. Он толкнулся языком, и она позволила. Глухо застонала, сильнее вжимаясь ладонями в столешницу.
Это было так пошло!.. Целоваться на столе. И одновременно обжигающе сладко.
Сладко же…
Его рука легла на ее талию. Потом как-то быстро переместилась на шею. Большие пальцы нежно поглаживали щеки, линию челюсти, заставляя ее кожу гореть под его прикосновениями. Каждый нерв в ее теле оголился, стал крайне чувствительным.
Янина слышала собственное сердце. Громкое, бешено стучащее где-то в горле, в висках, совершенно неритмичное.
Тот самый мир, который уплыл, теперь сузился до этого клочка кухни, до шипения яиц на плите, до его дыхания, смешавшегося с ее дыханием.
Она забыла, как дышать самостоятельно, забыла все на свете.
И это было плохо.
Потому что это они сейчас здесь, в горах. А потом придет реальность.
Касьян оторвался от нее так же внезапно, как и начал. Его лоб уперся в ее лоб, глаза были закрыты. Он дышал тяжело и прерывисто, словно пробежал километр.
– Давай есть, – выдохнул он сипло.
Она могла только кивнуть. Губы горели огнем.
– Давай, – прошептала она, и ее собственный голос прозвучал хрипло и незнакомо.
Потом они переместились в гостиную.
– Плазму включать бесполезно. Нет инета – нет телевидения. Предлагаю посмотреть старый добрый ДВД.
Янина облизнула губы.
– Как скажешь.
Выбора у них особого не было. Надо было чем-то заполнять день.
Касьян присел на корточки перед тумбой из дерева и достал ящик, заставленный дисками. Его спина напряглась, и сквозь тонкую ткань серой футболки проступили четкие контуры лопаток, заиграли мышцы предплечья.
Низ живота Янины чуть ощутимо потянуло.
Она повторно облизнула губы и не заметила, как впилась короткими ногтями в ладони.
– Я не помню, когда последний раз смотрел что-то на диске. Как насчет классики?
– Какой именно?
– «Крестный отец». Боюсь, мелодрам я тут не найду.
– Давай «Крестного отца».
Она продолжила наблюдать за его движениями. Собранными, немного резковатыми. Он много занимался спортом. Самбо, тренажерный зал.
Он был сильным…
И она с ним тут одна.
Пульс заколошматил с новой силой. Зачем-то накрыло воспоминаниями и неким осознанием.
Ее же похитили по факту... Привезли. К нему.
Сердце забилось чаще, в висках застучало. Она подошла к окну, отодвинула тяжелую занавеску. За стеклом продолжала бушевать метель. Белая мгла, сквозь которую едва угадывались очертания деревьев. Про соседские дома речи не шло.
– Связи тоже нет? – спросила она, не оборачиваясь.
– Нет.
– Плохо.
Ответа не последовало.
То есть Касьян был другого мнения?
– Еще метет, – констатировал она очевидное и прижала лоб к холодному стеклу. – Ты говорил, что сегодня уже будет тихо.
– Синоптик ошибается один раз, но каждый день.
– Не смешно, Касьян.
– Янина. – В его голосе прорезалось напряжение. – Я не виноват, что метет.
Она знала.
Она, черт побери, знала! И все же…
Почему ее не отпускало ощущение, что она попала в ловушку?
Сзади послышалось движение. Янина обернулась. Касьян плюхнулся на диван и похлопал рядом с собой.
– Иди ко мне.
В этих словах, в этом простом жесте было столько интимности.
И день только начинается...
По позвоночнику поползла тревога.
Никак ей не удавалось от нее избавиться. Это плохо.
Ноги сами понесли Янину к дивану. Она медленно опустилась на край, стараясь сохранить хоть какую-то дистанцию.
Тщетно. Касьян сразу притянул ее к себе и уложил на грудь.
Ладно… Пусть…
Прошло десять минут. Пятнадцать.
На стене висели большие деревянные часы, и Янина отслеживала время.
Она не успела понять, как оказалась на спине. Один миг – она сидела, пытаясь сохранить хоть видимость контроля, а в следующее мгновение ее опрокинули.
И подмяли… В очередной раз.
Касьян был тяжелым. Кажется, под сотенку. Она слышала его разговор с друзьями. И вот теперь вся эта сотня придавливала ее. Хотя ладно,
