Розовый мед – 2 - Владимир Атомный

Я специально сел ближе всего к преподавателю. Может быть хотя бы это позволит держать себя в руках и не клевать носом.

Слава папе и маме! Благодаря их генам мой мозг способен на чудо: включился почти сразу. И пусть даже потом меня взял тремор и я едва не упал, отпросившись попить воды. Банальная барбариска и стакан холодной воды привели в чувство ко второму уроку. На всякий случай я сбегал за компотом. Все переполошились, были готовы и отпустить, и проводить, и смотрят теперь сочувствующими глазами, а меня вдруг взял стыд: им кажется, что я умный, но со слабым здоровьем…

На Чёрной кошке ночные приключения всё же сказались. Немногим позже, когда мы с дружной тоской поглядывали на часы, предвкушая конец уроков, она задремала и весьма глубоко — математичка пыталась разбудить, но кошка практически не реагировала. Более того, уже вроде бы придя в себя, с минуту бессознательно пялилась в пространство. Слюнка из уголка рта была удивительно милой. Другие ребята принялись смеяться, но Неколину и в нормальном-то состоянии сложно прошибить, а тут полусонное.

Чёрное платье в стиле готик-лолита от Мори-Мори. Прекрасное и чётко по фигурке кошки. Всей гурьбой мы вышли из учебного крыла здания и двинулись обходить. Сонетта держит под руку Неколину, немного помогая идти. Я сзади и потому могу полюбоваться. Жаль, что не только я, но ладно уж.

Лакированные туфельки блестят чёрным лаком на солнце. Их оттеняют белоснежные чулки. Вдруг Неколина запнулась на ровном месте и упала. Я только и успел, что руки вскинуть. Наверняка бы крепко разодрала колени и ладони, но Сонетточке удалось смягчить падение. Единственное, пышная юбка взлетела и явила всем аккуратную попку в трусиках сестры — бледно-коричневые, в виде шортиков и с красивыми оборками по низу.

Гомон тут же смолк. Кто-то присвистнул, послышались смешки. Сонетта как могла быстро одёрнула юбку, но панцушот уже случился. Меня взяло просветление ума: это плохо, что мою кошечку увидели пару десятков глаз в столь постыдном виде, но глубина проблемы в другом. Неколина не раз повторяла, что не так стесняется наготы, сколько боиться факта засвета трусиков. Это её идеология. Для тех, кому культ японской анимации и комиксов чужд, такое будет звучать совершенно непонятно и они не увидят логики. Я же понимаю, что у истинного самурая не может быть цели, только Путь. Неколина выбрала свой и она не претендует на какую-то осмысленность. Красота и смысл сокрыты в глазах смотрящего и поэтому сейчас, когда из-за всех наших внутренних договорённостей и по воле случая, на ней оказалось нижнее бельё, Неколина попала в самую ужасную ситуацию из возможных.

Вот она медленно встала. Сонетта тут же принялась отряхивать пыль с чулок. Сама Кошка всё так же неспешно начала убирать её с ладоней. Я сделал шаг и тронул за плечо. Взгляды встретились. Что могу сделать ещё, кроме как всей мимикой и выразительностью взгляда показать: я с тобой! Всё понимаю, это ужасно, но ты не одна. Я также чувствую и вижу.

Секунды капают натужно и словно бы весом в тонну каждая: капля сначала набирает объём, потом срывается и бьётся о неумолимую жёсткость камня — о саму жизнь. Неколина пытается унять эмоциональную бурю внутри, совладать с порывом. Я вижу как напряглась: каждый мускул, даже самый мелкий, застыл. Но вот пошёл вдох, ещё один… и Неколина полностью взяла себя в руки. Прошло очень мало времени. Окружающие нас свидетели едва успели договорить реплики. Чёрная кошка порозовела лицом, напустила смущения мимикой и умело притворилась обычной девочкой, чьи трусики нечаянно увидели. Меня взяло восхищение!

Ситуация быстро потеряла остроту. Парням в усладу, конечно, но культурный гнёт предписывает поддержать Неколину. Девочки так вообще. Иначе говоря, для остальных случай получился курьёзным, возможно его даже по-вспоминают потом, но точно не настолько же важным, как для самой кошки.

Обедали в основном в молчании. Сонетта пыталась разговорить, но быстро поняла, что подруге нужно время. Я же вижу это иначе — Неколина хочет говорить, но не здесь. Нужен воздух, простор и отсутствие лишних ушей. И потому сынициативничал:

— Давайте возьмём всё что нужно для учёбы и упрёмся в лес?

— А почему в лес? — удивилась Сонетта.

— В домике тут же засну, — нервно рассмеялся я.

— Так может ты сначала поспишь?

Милашка моя!

— Эм-м-м… давай лучше пройдёмся по сегодняшним темам, а потом уж я развалюсь и просплюсь, чтобы без долгов, ага?

— Только если ты можешь, Самми, — посмотрела она большими глазками.

Ну теперь-то как не смочь⁈

У меня два мощных мотиватора: желание Неколины возопить о случившимся и премилейшая поддержка от сестры. Но нужно спешить — проклятье полного желудка уже начало действовать.

Могло показаться, что Чёрная кошка уже успокоилась. Даже мне практически не видно признаков кипящего вулкана, но стоило нам обосноваться на солнечной полянке, как Неколина вскочила на ноги, словно тренер-некочан в своём костюмчике и начала:

— Если ты когда-нибудь усомнишься в моей дружбе, Неттка, я тебя убью!

— Эй, ты чего⁈ — не поняла сестричка.

— Ну конечно! С чего тебя должно волновать, что я засветила панцушот всему лагерю⁈

— Я же тебе помогала! — обиделась Сонетта.

— Да чёрт побери, почему ты такая дурочка-то⁈ — совершенно вышла из себя Неколина. — Я ради тебя надела эти чёртовы трусы. Потому что мы договорились, понимаешь? И что в итоге получилось — единственный раз напялила их и тут же панцушот!

— Хочешь сказать, было бы лучше, увидь они тебя голой? Это ты дурочка!

— У тебя в голове вообще ничего не задерживается, — топнула ножкой Неколина. — Сколько можно объяснять, что для меня важнее идти против устоявшейся традиции? Я не хочу быть во власти этой идиотской, раз от раза повторяющейся случайности. Никаких панцушотов! Если нужно пожертвовать приватностью моих миленьких булочек и персика — я готова! Никаких уступок этому прогнившему миру!

Едва не плача, ко мне повернулась Сонетта. Сейчас уже поздно прятать голову в песок, как страус-хикан. Подсел ближе и обнял сестричку. Потом немного пересел и взял её личико в ладони:

— Это твоя лучшая подруга, Нетта. Ты можешь быть не согласна с ней насчёт ношения нижнего белья, но сейчас ей плохо из-за случившегося. Кто если не ты первой поддержит её?

У Сонетты заискрились глаза. Она посветлела лицом и перевела взгляд на подругу. Из глаз побежало пуще прежнего.

— Линка-а-а-а! — вырвалось у неё и спустя секунды они оказались в объятьях друг друга. — Прости меня! Я согласна с этим твоим… учением.